— Между «вроде» и «по-настоящему» — пропасть, Ирина. Такая же, как между «семья» и «удобный бытовой ресурс».
Сын молчал. Он впервые не знал, что сказать. И это было даже приятно — видеть, как у него, адвоката, нет заготовленной речи.
— Ты куда хоть собралась? — сдался он.
— В санаторий, — отрезала Мария. — Мне путёвку ещё в январе дали. От поликлиники. Но я всё откладывала. Потому что вы, видите ли, «всегда заняты». А теперь решила: хватит. Пусть занятые люди побудут сами с собой. Без тех, кто всегда прикроет.
— Мы бы сели, поговорили, — попытался ещё раз Алексей. — Всё как-то резко…
— Резко? Это ты ещё мягкий вариант видишь. Я могла бы вызвать грузчиков и передать тебе ключи через участкового.
Она натянула пальто. Подошла к зеркалу в коридоре. Посмотрела на себя. Удивилась — лицо было серым, уставшим, но не жалким. Напротив — даже решительным.
Дети выползли из комнаты, Настя зевала, Алиса уткнулась в телефон.
— Бабуль, ты правда уезжаешь?
— Да, милая.
— А блины будут?
Мария усмехнулась. Настоящее. Впервые за много месяцев.
— Когда начнёшь печь сама — будут. Я тебя научу, если захочешь. Но не здесь. У себя.
Она вышла, оставив чемодан у двери. Возвращаться не пришлось: Алексей выбежал первым и подал его. Молча. Даже не смотрел в глаза.
Две недели она провела в подмосковном санатории. Без телефона. Без кухни. Без слов «мам, ты бы…». Просто гуляла, дышала, ела, спала. Удивительно, но за первые три дня прошла температура. Оказалось, тело выздоравливает, если его не нагружают чьими-то чужими жизнями.
На шестой день ей позвонил Алексей. Сначала писала Ирина — сухо, официально: «Ключ оставили у консьержки. Мы съехали. Спасибо за гостеприимство».
Потом уже сын:
— Мам… Прости нас. Мы, наверное… Ну ты поняла. Без тебя — как без фундамента. Всё трещит.
— Трещит — значит, не на том строили, — спокойно ответила Мария.
Он молчал. А потом сказал:
— Мы хотим в гости. Но по-настоящему. Без пакетов, без чемоданов. С вином и без требований.
— Посмотрим, — сказала она. — Мне тут только-только воздух понравился.
Вернувшись домой, Мария сняла фартук. Повесила его в шкаф, глубоко, за зимние пальто. На кухне стоял пакет от Алисы — нарисованный вручную: «Для бабули». Внутри были чай, открытка и шоколад.
Она поставила чайник. И впервые — не на автомате. А для себя. Только для себя.
Вернулась она как генерал после долгой кампании. Только без фанфар, но с ясными глазами. В сумке не было ни варенья, ни пижам для гостей, ни баночек с домашними заготовками. Только пару новых книг, крем для лица, халат и листок с распорядком процедур из санатория — он ей теперь нравился, как магический свиток.
Мария вошла в квартиру и первым делом сняла с вешалки свой фартук. Повертела в руках — как чужую вещь.
— Больше не понадобится, — сказала она вслух. И аккуратно сложила на верхнюю полку. Пусть лежит. Для архива.
