Сын как будто не слышал ничего. Уже потянулся за блинами:
— Мам, ты как всегда, богиня кухни. Обожаю твои блины. Мы дома.
Мария посмотрела на сына. На его волосы, слегка седые у висков. На руки, ставшие такими же, как у отца. Сын, ставший взрослым, стал почти чужим. И эта фраза — «мы дома» — звучала, как пощёчина.
Я — это дом, а вы — гости, которым кажется, что всё по праву.
Она пошла в ванную. Заперлась. Включила воду. Села на край ванны и зарыдала. Тихо, коротко, но искренне.
Вечером был спектакль. Мария купила билет заранее, думала, сходит одна — комедия, известная актриса, костюмы, давно мечтала.
— Мам, ты серьёзно? — подняла бровь Ирина, увидев её в пальто. — Прямо сейчас?
— Да, серьёзно.
— Ну мы тут одни остаёмся? Без еды? Без присмотра?
— Вы взрослые люди, — Мария натянуто улыбнулась. — Или вы сюда со справкой приехали?
Алексей вставил:
— Мам, подожди. Мы думали, ты с нами посидишь. Блины твои съели — это был завтрак. А ужин?
— Тот, кто ест, тот и готовит, — спокойно сказала Мария. — Ключи у вас есть. Я скоро буду.
Она вышла. На лестнице подержалась за перила — голова кружилась. Вечером она не пошла в театр. Просто спустилась во двор, села на лавку и сидела. Часа два. Никому не нужна. Даже себе.
Утром она проснулась с температурой. Ломило спину, крутило ноги. Никто не заметил. Все ели хлопья и хихикали.
— Мам, у нас к тебе просьба, — начала Ирина за завтраком. — Ты бы не могла с Настей посидеть с понедельника? Мы с Алексеем в офисе, Алиса в школе…
— Я болею, — тихо сказала Мария. — Мне плохо.
— Ну, знаешь, нам всем сейчас не сахар, — фыркнула Ирина. — Кто ж теперь здоров?
Алексей даже не поднял глаз от телефона. Только кивнул:
— Потерпи немного. Помоги.
Мария встала. Подошла к окну. Смотрела на дерево во дворе. Грязное, кривое. И вдруг поняла: хватит. Довольно. Всё.
— Я не нянька, не бесплатная прачка и не государственное учреждение социальной помощи. Я человек. Понятно?
— Мам, ты чего? — растерянно спросил Алексей.
Мария резко повернулась:
— Я ухожу. Уезжаю. И не спрашивайте — куда. Хотите жить в этой квартире — живите. Но без меня.
И пошла собирать чемодан. Наконец-то — для себя.
Чемодан был старый, ещё их с Володей, с отдыха в Сочи. Колёса скрипели, молния заедала, но Мария тащила его, как флаг. По квартире — словно по полю боя. Из комнаты в комнату, не отвечая на аханья и вопросы.
— Мама, ну ты что, всерьёз? — Алексей бежал следом, в одних носках, с мятой футболкой и ошарашенным лицом.
— Всерьёз, — отрезала Мария. — Я тебя родила, вырастила и даже блины тебе напекла. Этого достаточно для одного жизненного цикла.
— Ты же заболела! — возразила Ирина. — Куда ты поедешь с температурой?
— Не волнуйся. В аду теплее, чем у вас в кухне.
Она закрыла чемодан резким движением, как гроб. Посмотрела на Ирину. Та стояла с кружкой кофе — с тем самым, сваренным Марией по привычке. На автомате.
— Ты, между прочим, могла бы спросить, как я себя чувствую.
— Так я спросила… вроде, — пробормотала Ирина. — Вчера.
