Анна открыла дверь ключом с таким звуком, будто сейчас не замок щёлкнет, а вся её жизнь треснет пополам. Было семь вечера, пахло подъездом, уставшими ногами и чужими котлетами. Она с трудом перетащила через порог сумку с продуктами и сняла кроссовки, которые за день стали тяжелее, чем сама жизнь.
На кухне царил апокалипсис: две чашки с засохшим борщом, гора не мытых сковородок и странная вилка, прилипшая к стене. В зале — Алексей. Сидел в наушниках, весь в игре, шевеля пальцами на мышке, как будто спасал человечество. Спасать, правда, пришлось бы его — если бы Анна была злее.
— Привет, — сказала она, поставив пакеты. — Я тут с работы пришла. Две, если быть точной.
Алексей не отреагировал. Точнее, махнул рукой, как будто она — очередной баг в игре.
— Алексей, ты слышишь меня вообще? — переспросила она уже громче.
— Ща, ща, важный момент, — пробурчал он, не отрываясь от экрана.
Анна стояла посреди комнаты и смотрела, как её тридцатитрёхлетний муж ловко дергает мышкой, в то время как её жизнь скрипит, как старое кресло. Четыре года брака, два года стабильного разочарования и полгода абсолютного пофигизма с его стороны.
— А у нас, кстати, нет больше туалетной бумаги, — сказала она громко, проверяя его порог внимания.
Алексей кивнул. Даже не моргнул.
— Ты вообще слышишь, что я говорю? Или если у меня не зелёное свечение над головой, то я не персонаж?
— Не начинай, Ань, — раздражённо ответил он. — Я весь день тут сижу, устал как собака.
Анна прыснула от злости.
— Ты? Устал? От чего? От того, что пиццу не успел заказать?
Алексей наконец снял наушники и обернулся:
— Ань, ну серьёзно. Я ищу работу, просто сейчас рынок сложный.
— Ты ищешь её шесть месяцев! И что? На каком мы этапе? Ты хотя бы резюме открыл?
Он пожал плечами:
— У мамы знакомый предлагал что-то, но я отказался. Не моё.
— Мама… — она засмеялась уже в голос. — Конечно. У мамы не твоё, у жены слишком много требований, у жизни — слишком мало подачек. Ты хоть раз пробовал выбраться из своего аквариума?
Алексей встал, почесал живот под растянутой майкой и хмыкнул:
— Я не виноват, что ты такая карьеристка. Всё время в делах. А дома — сплошной стресс.
— Стресс? — вскинула брови Анна. — Ты называешь стрессом то, что я прошу тебя вынести мусор и вымыть тарелку, с которой ты ел ещё в декабре?
Он развёл руками:
— Я мужчина. Мой долг — быть опорой, а не мытьё полов.
— Ты — опора? — рассмеялась она с горькой иронией. — Ты сейчас опора только для дивана. А и то, я думаю, он уже в депрессии.
В этот момент в квартиру, как по заказу, вошла третья фигура в этом убогом спектакле — Елена Петровна. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто жизнь Анны окончательно попала в ситком без зрителей.
— Ой, я надеюсь, вы тут не ругаетесь? — спросила она, поставив в прихожей хозяйственную сумку с надписью «Любимая мама — лучший друг».
— Мама, она опять начинает, — наябедничал Алексей, как пятилетний мальчик.
— Вот только не начинай, Лена, — сдержанно бросила Анна. — Ты приехала без предупреждения. Снова.
