— Я приехала, чтобы немного навести в этом доме порядок, — сказала та, вытирая стол. — А ты, Анечка, ведёшь себя, как невестка из дешёвого ток-шоу. Постоянно орёшь, командуешь, бегаешь с утра до ночи… Кто ж так семью строит?
— А кто ж её, прости господи, разрушает? — Анна подняла брови. — Может, сынок ваш, который с работы уволился, потому что ему там «вибрации не подходили»? Или вы, которая ходите по моей квартире как у себя дома?
Елена Петровна резко повернулась:
— Ты, может, забыла, но он мой сын! И я не позволю тебе с ним так разговаривать!
— А я, может, напомню, что он — мой муж. Или хотя бы был им, пока не превратился в комнатного паразита с гарнитурой.
Алексей поднялся:
— Всё, хватит! Устали уже! Я тут между двух огней, а вы обе орёте!
Анна подошла к нему вплотную. Говорила спокойно, но холодно, как нож по стеклу:
— Алексей, ты не между двух огней. Ты давно на её стороне. Ты давно не мой муж. Ты даже не партнёр. Ты — прицеп, который я тяну шесть месяцев. Без колёс и пользы.
— О, началось, — скривился он. — Всё у тебя через деньги. Дом твой, машина твоя… А я, значит, вообще никто?
— А ты кто, Алексей? — с усмешкой спросила она. — Мужик, который за шесть месяцев ни одной вакансии не просмотрел? Который до сих пор живёт за счёт жены, но при этом считает себя опорой?
Он открыл рот, но слов не нашёл. Зато нашла свекровь:
— Это ты отдалила моего сына от себя! Своей грубостью, холодом и бесконечными придирками! А раньше он был другой. Весёлый, заботливый…
— Раньше он был трезвый и работал, — отрезала Анна. — А теперь он живёт, как пятнадцатилетний школьник на летних каникулах. И всё, что вы делаете — оправдываете его.
Она прошла в спальню, вернулась с папкой и коробкой.
— Что это? — подозрительно спросил Алексей.
— Документы на квартиру, Алексей. Оригиналы. Свидетельство о собственности. Вот тут написано, кто хозяин. И кто — нет. А вот это — коробка. Для твоих вещей.
— Ты выгоняешь меня? — он даже отступил на шаг.
— Я не выгоняю. Я возвращаю тебе свободу, которую ты так ценишь. Без обязательств, без работы, без ответственности. И да, Лена, — обратилась она к свекрови, — вас это тоже касается. Мне не нужен набор из «лентяй плюс лекторша». У меня достаточно проблем и без этого дуэта.
— Я в суд подам! — выкрикнула Елена Петровна. — Сын имеет право на долю! На проживание! У него тут вещи! Прописка!
— Прописки нет, Лена, — спокойно ответила Анна. — Имущество нажито до брака. Всё, что у него тут — пара футболок и коллекция пустых банок из-под колы. Вещи упакую, вызову такси. А если будете сильно шуметь — вызову участкового.
Алексей сел на диван. В глазах — пустота. В руке дрожит пульт.
— Ань, ну может, не надо так резко…
— Надо, Лёш. Надо было ещё три месяца назад. Но тогда я ещё верила, что ты проснёшься. А теперь понимаю — тебе удобнее спать.
Она пошла собирать его вещи в коробку. На ходу мимоходом бросила:
— Только мышку не забудь. Я-то тебе больше не джойстик.
