— Ну я же не чужая, правильно? — лукаво улыбнулась свекровь. — Дом-то сыну родной. Или тебе жалко лишний раз на сына глянуть?
Анна смотрела на эту парочку, как на театр абсурда. Только вот смешного в этом театре не было.
— Этот дом, Лена, я купила до брака. На свои. Работая на двух работах, между прочим. А твой сын даже пыль не умеет вытереть.
— Ну не всем же быть вот этими, как их… женщинами с гонором. У некоторых, между прочим, душа есть! — язвительно заметила свекровь.
— У некоторых есть совесть, — парировала Анна. — А у кого-то только советы и комментарии, когда их никто не просит.
Алексей молча сел обратно за комп. Его вклад в дискуссию закончился на фразе «Ань, ну хватит уже…»
— Я вот не понимаю, — продолжила Елена Петровна, снимая пальто, — зачем тогда замуж шла? Знала же, какой он. Добрый, спокойный, не карьерист. А теперь его упрекаешь.
— Я шла замуж за человека, а не за рюкзак с мамой в комплекте.
Свекровь нахмурилась:
— Не нравится — разводись. Только сын всё равно останется здесь. Я это так не оставлю. У него тоже есть права.
— Права? — Анна подошла ближе. — Лена, ты что, законы читала по телепередачам? Всё, что здесь есть — моя собственность. У него нет доли, нет прописки, даже твои тапки здесь временно. Так что не строй из себя юриста.
Елена Петровна замолчала. На секунду. А потом с вызовом сказала:
— Мы ещё посмотрим, кто здесь останется.
Анна только усмехнулась. В глазах — усталость, в голосе — холод.
— Посмотрим, Лена. Обязательно посмотрим.
Она развернулась и ушла в ванную. Только закрыв за собой дверь, позволила себе вдохнуть. Глубоко. До дна. Там, где копится вся та злость, обида и разочарование, которые не выбрасывают даже вместе с мусором. Потому что мусор, в отличие от некоторых, уходит.
На следующий день Анна проснулась в шесть утра. Нет, не потому что хотела. А потому что в зале уже вовсю гремели кастрюли — Елена Петровна решила «немного прибраться». Видимо, звук падающей крышки от казана — это новое доброе утро.
Анна вышла на кухню в халате, с кофейной чашкой и выражением лица «я сдерживаюсь из уважения к своей карме».
— У нас что, теперь воскресный концерт кухонной посуды? — спокойно, но с леденящим сарказмом в голосе спросила она.
— Я наводила порядок, — парировала свекровь, не оборачиваясь. — Тут давно никто ничего не чистил.
— О, да ты ещё и археолог, выходит? — хмыкнула Анна. — Главное, не откопай тут моё терпение. Оно глубоко.
Алексей сидел на диване, как плюшевый судья: в одной руке — чай, в другой — пульт от телевизора.
— Ань, ну хватит. Ты с утра уже начинаешь.
— Я? Начинаю? — она поставила чашку и повернулась к нему. — Дорогой, я не заканчивала.
Она уселась за стол, посмотрела на свекровь и выдала:
— Лена, скажите честно. Вы зачем сюда приехали? Поддержать сына в его великом безделье или посмотреть, как я с ума схожу?
