Когда свекровь приходит без звонка, даже двери начинают скрипеть иначе.
Анна сидела на кухне, медленно размешивая в кружке уже остывший чай. Костя заснул полчаса назад, и тишина была такой нежной, будто сама квартира выдохнула вместе с ней. Она даже подумала, что вот оно — счастье. Но счастье, как обычно, закончилось звуком домофона.
Звонкий, визгливый, как учительница по химии в восьмом классе. Анна даже не подошла сразу. Просто сидела и смотрела на кнопку, словно это была бомба с таймером. А потом вздохнула и нажала.
— Ну здравствуй, мир…
Через пару минут в прихожей уже пахло одеколоном «Шипр», пирожками и надвигающейся бурей.
— Анечка, ну как ты тут? Ой, а что у тебя тут как на вокзале-то? — с притворным удивлением воскликнула Светлана, сразу сбрасывая туфли и вешая куртку на единственный крючок, где висела куртка Анны.
Анна сглотнула раздражение. Внутри что-то съёжилось — как всегда, когда Светлана входила в дом. Её взгляд тут же пробежал по полу, по полкам, по игрушкам, по оставленной кружке — как сканер в аэропорту.
— Я только убрала, если ты вдруг хотела спросить. — спокойно ответила Анна, натянуто улыбаясь.
— Да что ты, Анечка, я же ничего такого. Просто, знаешь, я вот в твоём возрасте… — Светлана вошла на кухню и открыла холодильник.
Анна закрыла глаза. Её в твоём возрасте. Её в прошлом веке. Её в доисторическую эпоху, когда мамонтов мариновали в уксусе.
— А где у вас тут термометр для воды? Ты ж его в кипяток не макаешь, я надеюсь? — нахмурилась свекровь, будто собиралась арестовать Анну прямо сейчас.
— Нет, я пробую локтем. Как положено. — Анна не выдержала. — Если хочешь — могу и в ухо. Убедишься, что не горячо.
— Ухо мне не нужно, Анечка. Мне нужен здоровый внук. А не мальчик, у которого с младенчества перегретый мозг.
— Мозг у него пока цел. А вот у меня — на грани.
Светлана многозначительно посмотрела на дочь-невестку. И пошла в детскую. Анна едва сдержалась, чтобы не побежать следом с табуреткой — не чтобы бить, а чтобы забаррикадировать дверь.
Скрипнула кроватка. Тишина. Потом снова голос:
— Он у тебя без шапочки спал?
— Он у себя дома спал. Под одеялом. В теплой комнате. И без твоего комментирования, если можно.
Свекровь вздохнула.
— А чего ты такая раздражительная, Анечка? Ты что, не высыпаешься?
— А ты, Светлана Михайловна, спала когда-нибудь рядом с орущим младенцем, у которого колики, температура и зубы одновременно?
— Спала. И ничего, мужа не раздражала. И варила суп каждый день. И пеленки вручную стирала. Вот ты бы попробовала — поняла бы, что у тебя еще всё легко.
Анна засмеялась. Грубо, устало.
— Серьёзно? Вы сейчас расскажете, как под бомбёжками суп варили, да?
Светлана замолчала, сжав губы.
Анна пошла в детскую, взяла сына на руки. Он зашевелился, заплакал. Она покачала его, молча. А потом резко повернулась.
— Знаете что? Я очень вас уважаю. И благодарна за всё, что вы делаете. Но хватит. Хватит приходить без звонка. Хватит переставлять мои вещи. Хватит учить меня, как мне жить в моем доме.
