— Ира. Дай мне шанс. Один. Без мамы. Без совета семьи. Просто я и ты.
— А ты уверен, что тебе это нужно?
— Я вообще ни в чём не уверен. Но с тобой — хочу попробовать. С нуля. Без сноса стен. Только с укреплением фундамента.
— Какой поэтичный ремонт, — усмехнулась она. — Ладно. Пробуй. Только имей в виду: если придёт ещё один дизайнер — я его вышвырну с тобой вместе.
Он обнял её. Неловко. По-настоящему.
Ирина почувствовала, как за долгое время внутри стало не пусто, а просто… тихо. И немного светло.
Прошло две недели. Мир стал зыбким, но терпимым. Ирина и Сергей медленно возвращались к идее «мы». Он перестал ночевать у матери, не заходил на «семейные советы», даже один раз встал в позу на кухне и сказал «я взрослый мужчина» — правда, тут же сам с этого заулыбался и пошёл за оливками.
Ирина не верила в чудеса, но верила в тишину без визгов. Этого пока хватало.
А потом, как водится, в пятницу в пять вечера, когда все хорошие люди покупают вино, а плохие — звонят с претензиями, раздался звонок в дверь.
Сергей был в магазине. Ирина открыла. И чуть не выпустила из рук телефон.
На пороге стояла Марина.
Марина. Первая жена Сергея. Та самая. С которой он жил три года, разводился два. Высокая, с идеальной укладкой, с лицом женщины, у которой и бывший под контролем, и отпуск на Мальдивах, и личный диетолог.
На плече — девочка. Лет восьми. Соня. Его дочь. Про которую он молчал почти десять лет.
— Здравствуйте. Я так понимаю, вы — Ирина. Очень приятно. Мы с Сергеем были… близки. Даже слишком. Я пришла, потому что у нас есть незаконченные вопросы. И вы, как я понимаю, теперь в центре этой… семейной шахматной доски.
— Да чтоб тебя, Алексей Константинович Толстой, — выдохнула Ирина и посторонилась.
Они прошли в кухню. Соня взяла телефон и моментально залипла в TikTok — в этом она была в отца.
Марина положила папку на стол. Молча. Села. Смотрела в глаза, как бухгалтер при налоговой проверке.
— Я устала быть деликатной. У нас с Сергеем есть ребёнок. Мы много лет не получали помощи. Он исчез. Сейчас он снова в вашей жизни. А я решила, что если он не идёт к дочери, то дочь придёт к нему.
Ирина молчала. Голова гудела, как утюг, заброшенный в воду.
— Вы пришли за алиментами? Или за вниманием?
— Я пришла за справедливостью. Вы думаете, я злая? Может быть. Но я десять лет одна. С его ребёнком. И всё, что он делал — это присылал по тысяче раз в полгода и писал, что «не может сейчас». А теперь он живёт с вами, в квартире, за которую вы тянули ипотеку. Уютненько, да?
Ирина встала. Наливала чай. Трясущимися руками.
— Я не знала. Он не говорил. Про дочь — ни слова.
— Конечно, не говорил. Удобнее быть хорошим. А хорошим быть — это вам не ипотеку платить.
В этот момент открылся замок. Вошёл Сергей.
Увидел. Замер. Улыбка умерла на подходе.
— Привет, — произнес он тихо. — Марина. Ты… здесь.
