— Лена, тут странная активность по вашей квартире. Кто-то с доступом к документам уже выставил её на предварительную оценку. Похоже, хотят быстро продать. Ты в курсе?
— Погодите… что?
— Ну, ты же вроде с Петром? Или у вас…
— Уже «не с». Спасибо, что сказал.
Через час она стояла в подъезде у бывшего дома. Сердце колотилось, как при ограблении. Сама себя и ограбила.
Дверь открыла она.
— О, ты! — сказала Галина Николаевна, улыбаясь как волк, только с маникюром. — Не ожидала, но и не удивлена. Вернулась, да?
— Где Пётр?
— На балконе. Проверяет, как отвалилось стекло. Кстати, может, ты и права — не надо было застеклять. Не твоего уровня, конечно. Занавесок бы ещё захотела.
— Где он? — повторила Елена, проходя мимо.
— Ты не в своём доме! — крикнула та ей в спину.
— Половина этого дома — моя, — спокойно ответила она, и эта фраза имела эффект ведра воды в лицо.
Пётр сидел на подоконнике с пивом. В семейных шортах и с лицом щенка, которого выгнали с дивана.
— О, привет…
— Привет? Это всё, что ты можешь сказать после того, как решил продать квартиру за моей спиной?
— Я не… Я просто спросил у агента. Мы же всё равно не живём вместе.
— И ты решил избавиться от моей половины? А долю мне скинешь на «Тинькoff Black»?
— Лен, не начинай. Мне мама сказала, что ты сама никогда не согласишься.
— А ты с каких пор исполняешь мамины приказы, как банковский платёж по расписанию?
— Ты несправедлива. Я просто пытаюсь… ну, как-то выйти из этой ситуации. Мы же не враги.
— Петь, враги — это те, кто тайно сливает твои накопления. Кто рассказывает маме, сколько у тебя на вкладе. Кто делает вид, что ты без него — ничто.
Он вздохнул, и на мгновение стал похож на человека. Не на маменькиного мальчика, а на мужчину. На того, за кого она когда-то вышла замуж.
— Я запутался, Лен. Ты всегда была сильнее. А я… я просто хотел, чтоб у нас было нормально. Без скандалов.
— «Нормально» — это когда взрослые люди договариваются. А не когда за них говорит женщина с рыбной ухой и манией контроля.
Он встал. Подошёл. Хотел, наверное, обнять.
— Ты серьёзно хочешь развода?
— А ты — серьёзно хотел продать квартиру без меня?
Они стояли в коридоре, молча. Минуту. Вторую.
Потом дверь снова открылась — и в проёме возникла она.
— Петенька, я же говорила, ничего не получится. Она ушла — вот пусть теперь и живёт, как хочет. А мы с тобой решим, как нам быть. У нас всё получится. Ты — мой мальчик.
Елена посмотрела на Петра.
— Вот и решай, Петь. Кто тебе ближе: жена — или мама, которая всё время держит тебя за шиворот?
Он не ответил. Просто отвернулся. Сел обратно на подоконник и взял бутылку.
Елена шагнула к двери. Подошла к Гале вплотную.
— Надеюсь, когда-нибудь вы поймёте, что выиграли балкон — но потеряли уважение.
— Твоё — не велика потеря, — усмехнулась та.
— Моё — нет. А вот сына — ещё как. Развод не бывает лёгким, даже когда ты его хочешь. Даже когда инициатор — ты. Особенно — когда приходится делить не только имущество, но и память.
