Они смеялись. Но внутри Марии всё дрожало. Как от лихорадки.
— Я его устроила на работу. Помнишь? — продолжила она. — Я. Через тебя. Через твоего бывшего. А он вчера сказал, что ты стерва.
— Стерва — это ещё вежливо. Я и похуже бы про себя сказала, если бы была на его месте. У меня язык злой, но зрение отличное. И я вижу, как он тебя выжимает.
— Я думала, он изменится, — прошептала Мария. — Хоть каплю. Хоть чуть-чуть.
— Люди не меняются. Они просто начинают меньше притворяться. Вот и всё.
В одиннадцать Мария вернулась домой. В квартире было темно. Только на кухне тускло горела лампочка. Алексей сидел за столом, перед ним — пиво и остывшая пицца.
— Не пошёл на корпоратив? — спросила она.
— Не захотел. Там скучно. И ты с Ольгой, небось, весь вечер обсуждали меня.
— Нет. Обсуждали меня. Как я докатилась до того, что муж, устроенный на работу мной, говорит мне, что я трачу его деньги.
— Это мои деньги, Мария. Я работаю. И если ты хочешь, чтобы у нас было всё нормально, надо перестать устраивать сцены.
— Сцены? Это ты о чём?
— О твоих обидах. Претензиях. Сарказме. Тебе нравится быть жертвой?
Мария подошла ближе. Смотрела на него спокойно. В глазах — ни слезы, ни злобы. Только понимание.
— Алексей. Скажи честно. Ты всё это время искал работу? Или тебе просто было удобно?
Он молчал. А потом пожал плечами.
— Да не искал я. Зачем? У нас же всё было нормально. Ты — сильная, ты тянула. А я — отдыхал. Ты сама выбрала такого. И сама позволила. А теперь злишься?
Мария медленно выдохнула. Говорить было нечего.
— Спасибо, — только и сказала она. — Это многое объясняет.
— Не начинай трагедию, — буркнул он. — Все так живут. Мужики сидят дома, если баба тянет. Это нормально.
— Нет, Алексей. Это — лень. А не норма.
Она пошла в спальню. Закрыла дверь. Легла на кровать в пальто.
Пальто было тёплым. И нужным.
На следующее утро Мария проснулась раньше будильника. Не потому что выспалась — наоборот. Тело ломило, будто на ней вчера проехался экскаватор. Но внутри всё было как никогда… ясно.
Она встала, посмотрела в зеркало — глаза опухшие, но взгляд ровный. Как у человека, который окончательно понял: всё, хватит. Не будет «ещё попытки». Не будет «если он изменится». Даже если он вдруг станет чудом, научится зарабатывать миллионы, готовить ризотто и носить её пальто — ей уже не надо.
На кухне пахло тухлым пивом. Стакан остался с ночи. Алексей не удосужился вылить. Он храпел в комнате, разлёгшись на её половине кровати. В одной майке и носках с дыркой на пятке. Очень символично.
Мария включила чайник, достала мусорный пакет и пошла собирать вещи.
Но не свои.
Алексея.
Собирала аккуратно. Складывала в пакет с выражением лица, как у хирурга, который вырезает опухоль. Осторожно, чтобы не расплескать гной.
