Если бы Мария знала, что именно это пальто станет последней каплей, она бы всё равно его купила. Причём с удовольствием. Потому что, во-первых, со скидкой. Во-вторых, с подкладкой из шерсти, а не из обиды, как могло бы показаться Алексею. И в-третьих — потому что она себе давно ничего не покупала. Правда, Алексей об этом не знал. Точнее, делал вид, что не знал.
Пальто висело на вешалке, строгое, серо-бежевое, как хорошее вино, но только в мире текстиля. Оно даже пахло свободой — новой тканью, не тронутой чужими руками. И вот Мария зашла в прихожую с пакетом из магазина, бросила ключи на полочку и почти прошептала себе под нос:
— Ну, поздравь меня, девочка. Вышла из анабиоза.
На кухне был слышен характерный чавкающий звук — Алексей ел мандарин и смотрел в ноутбук. Его новый рабочий ноутбук, подаренный компанией, куда он устроился ровно три недели назад. Да-да, после трёх лет ожиданий и активных поисков себя он наконец снизошёл до трудовой деятельности.
— Ты чего такая весёлая? — Алексей даже не повернул головы, только рукой махнул в сторону прихожей. — Пакетик с чем? Жратва?
— Не совсем, — Мария разулась и бросила взгляд в зеркало. Лицо усталое, но глаза живые. Это редкость. — Я купила пальто.
— Пальто? — Алексей медленно повернулся. — Зачем тебе пальто?
— Алексей, зима на улице. Может, потому?
— У тебя есть куртка. Хорошая. Синяя. Я помню.
Мария вздохнула. Синяя куртка была из категории «на дачу, но пока носим в город». Пальто хотелось не для тепла. Для себя. Для того «себя», которое тихо умирало последние три года.
— Это пальто мне нужно. Просто потому что я женщина. И имею право выглядеть нормально, — спокойно сказала она, проходя на кухню и ставя чайник.
— А сколько оно стоит? — Алексей отложил мандарин и посмотрел на неё уже с другим лицом. У него был такой особый взгляд — сдвинутые брови, прищур и лёгкая усмешка. Мария называла это про себя «режим налоговой проверки».
— Не важно, — ответила она, не глядя. — Я купила его на свои.
— На свои? — Алексей встал. — Какие такие свои? Ты же сама сказала, что в этом месяце у тебя задержка по гонорарам.
Мария замерла. Чайник шипел, как кошка перед дракой.
— Да. Задержка. Но я всё равно имею право купить себе вещь. Тем более, я не трачу твои деньги.
— А мои деньги чем хуже? — он подошёл ближе. — Я, между прочим, теперь работаю. И тоже имею право знать, на что у нас уходят средства.
— «У нас»? — Мария повернулась к нему, не скрывая ни злости, ни усталости. — Ты три года жил на мои. Ел мои, носил мои и лежал на моём диване. И вдруг — «у нас»?
Он замолчал. Но ненадолго.
— Не надо драматизировать. Это были трудные времена. Я искал себя. Я писал книгу, ты забыла?
— Которую никто не читал. И которую ты бросил на третьей главе, потому что «нет вдохновения», — Мария сделала шаг к нему. — Алексей, я тебя не обвиняла. Три года молчала. Даже когда подруга спрашивала, как мы живём. Я всегда говорила: «Он старается».
