— Заблудился? Это не твоя квартира. Здесь нет племянниц.
Он растерялся. Держал пакет, как бомбу.
— Я… хотел поговорить. Просто поговорить. Без криков. Без упрёков.
Она молча отошла от двери. Не приглашала, но и не закрыла.
Сергей вошёл, сел на стул. Комната была тесной. Ему негде было разложиться. Впервые за долгое время — не его территория.
— Я передумал насчёт квартиры, — начал он.
— Да неужели. — Голос у неё был ровный. Даже удивительно, сколько в этом спокойствии ледяного яда.
— Я оформил отзыв дарственной. Анна не в обиде. Там всё было понарошку. Я просто… подстраховывался.
— Подстраховывался? От кого? От меня? Женщины, которая тебе котлеты жарила двенадцать лет?
— Я запаниковал. У меня была бессонница. Я подумал… вдруг ты уйдёшь. А я останусь с голой задницей.
— И ты решил первым ударить. Классика. Лучшая защита — предательство.
— Не предательство. Подлость. Я это понимаю. Именно поэтому пришёл.
Ольга молчала. Смотрела на него как на экзаменатора. А он — как студент, которого поймали на списывании.
— Я всё оформлю. На тебя. Как положено. Квартира — твоя. Это справедливо. Ты не работала, но ты делала всё. Всё! Это не имеет цены.
— Уже имеет. Я теперь знаю расценки. За «всё» — ноль рублей ноль копеек.
Он встал. Подошёл ближе.
— Оля… вернись. Я понимаю, как глупо всё вышло. Но я не хочу так. Без тебя — пусто. Я прихожу домой, и даже тишина от меня шарахается.
Она не двинулась.
— Ты не по любви пришёл, Серёж. А по привычке. Это не про нас. Это про тебя. Про твой страх остаться без привычного сервиса.
Он закрыл глаза. Видимо, ожидал отказ. Но всё равно пришёл. Последний рывок, попытка склеить разбитую чашку, которую сам и ронял.
Она долго молчала. Потом тихо сказала:
— У меня есть три варианта, как поступить.
Он оживился, как ученик, услышавший слово «шанс».
— Первый: я возвращаюсь. Мы живём, как раньше. С попытками всё склеить. И, возможно, через год — в ту же точку.
Он кивнул. Настороженно.
— Второй: я принимаю квартиру. Благодарю тебя. И исчезаю из твоей жизни навсегда.
Его лицо напряглось.
— И третий: я подаю в суд. Добиваюсь признания совместного владения через фактические обстоятельства. У нас двенадцать лет жизни, свидетели, квитанции. Я больше не та Оля, которая боялась юристов и молчала. Теперь я та, которая читает Гражданский кодекс перед сном.
Он потупил взгляд.
— И что ты выберешь?
Она встала. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Женщина в дешёвом свитере, но с осанкой королевы.
— Пока думаю. А ты — иди. Оставь вон тот пакет. Я как раз собиралась устроить праздник. Прощание с иллюзиями.
Он оставил пакет. Ушёл. Не хлопнул дверью. Это уже что-то.
Ольга села на кровать. Вынула из пакета бутылку. Вино. Красное. Дорогое.
— Ну, Серёжа, — сказала она вслух. — Считаем, что ты оплатил входной билет в мой новый мир.
Она налила себе бокал. Села у окна. Впереди был новый день. И, возможно, новая жизнь.
Финал.
