Вечер. Лариса сидела за кухонным столом. Перед ней стояла чашка чая, который давно остыл и теперь скорее смахивал на воду из-под крана, чем на что-то бодрящее. Она прокручивала в голове всё, что собиралась сказать. Пыталась репетировать. Но внутри уже бродила такая буря, что любая репетиция выглядела как «чайная церемония» перед ураганом.
Борис пришёл поздно, пахнущий чужими духами и с глазами человека, который что-то уронил, но пока ещё надеется, что никто не заметит.
— О, дома, — небрежно бросил он, вешая куртку. — Чего сидишь в темноте, как Баба-Яга на собрании профсоюза?
— Жду тебя, Боря, — спокойно сказала Лариса, хотя на самом деле голос дрожал, как струна перед тем, как лопнуть.
Борис замер, боковым зрением уловив, что сегодня может быть весело. Или страшно. Или и то, и другое вместе.
— Слушай, давай завтра, а? Я устал, как собака без хвоста.
Лариса встала. Медленно. Чётко.
— Нет, Борис. Сегодня. Прямо сейчас.
Он уселся за стол, театрально тяжело вздыхая. Как будто это ему сейчас собираются вырывать душу через задний проход.
— Что опять не так, Ларочка? — устало, даже лениво спросил он.
Лариса сцепила руки на груди.
— Ты хотел продать квартиру за моей спиной. Ты хотел выкинуть меня на улицу ради своих кредитов. Ты мне лгал каждый день. — Она сделала паузу. — Я всё знаю, Борис. Всё.
Он посмотрел на неё. Сперва — удивление. Потом — злоба. Потом — презрение.
— А ты что хотела, а? — вдруг резко вскинулся он. — Жить в своей золотой клетке и не замечать, как всё летит к чертям?
Лариса выдохнула, коротко:
— А ты решил вытащить нас из жопы ценой моей квартиры?
Борис подался вперёд, глаза его налились каким-то мутным светом.
— Я тебя, между прочим, спасал! А ты сидела дома, ногти пилила и щи варила!
Она рассмеялась. Громко. Так, что соседская собака залаяла в унисон.
— Спасал?! — Лариса склонила голову на бок, изучая его, как микроба под микроскопом. — Ага. Спасатель хренов. С бабами, что ли, долги свои гасил?
Борис вздрогнул. Микросекунда — и всё. Он попался.
— Что?.. Какие бабы? — начал он мямлить, но уже было поздно.
Лариса взяла пустую кружку со стола и швырнула её в стену. Грохот был такой, что у Бориса дернулась левая века.
— Не надо делать из меня дуру, Боря! — орала Лариса, уже не стесняясь ни громкости, ни эмоций. — Я знаю про эту… эту соплю двадцатилетнюю с работы! Про её сиськи, твои букеты и съёмные квартиры! Ты думал, я никогда не узнаю?!
Борис вскочил:
— А ты сама виновата! Ты превратилась в скучную домохозяйку! Вечно усталая, вечно недовольная! Мне хотелось… жить, понимаешь?!
— Ты хотел жить?! — истерично засмеялась Лариса. — Жрать за мой счёт, спать с кем попало и потом втирать мне про новую квартиру?! Ты обыкновенный жалкий предатель, Боря!
Борис подошёл ближе, лицо его перекосило.
— Ты мне не мать и не судья!
— Нет, Боря, — зло ухмыльнулась Лариса. — Мать тебе давно дала под зад, а судья я сейчас буду. Сама себе.
Она взяла со стола документы — брачный договор и уведомление о разделе имущества — и с хрустом бросила их перед ним.
