Кира стояла с кружкой у окна. В горле стало кисло.
«Из торгового центра, брендовый», — повторилось в голове. «Восемь с половиной».
Она машинально дотронулась до нагрудного кармана — там лежал список покупок на неделю: яйца, морковь, туалетная бумага. Всё — по акциям.
Вечером она зашла к бабушке Вале — та жила в соседнем доме, на первом этаже, в старой двушке с облупленным балконом. Сидели на кухне, пили ромашковый чай. Старушка, как всегда, вязала.
— Вы с Антоном молодцы, — негромко сказала бабушка, не глядя. — Дом держите, всё по полочкам. И с парнем тем… Лариска — она простая, но дитё доверила вам. Думала, так будет лучше.
Кира молчала.
— А ты, доча, не стесняйся говорить, если что не так. В семье — правда важнее тишины.
Кира кивнула. Не знала ещё, что делать. Но знала точно: в их доме должно быть спокойно. Даже если ради этого придётся сделать больно.
В понедельник Кира снова открыла конверт — из любопытства, а может, уже и в ожидании. Там оставалось чуть больше ста двадцати тысяч. В пятницу было сто тридцать четыре. Считать умела. И точно помнила.
В этот раз она молчала. Ни слова Антону. Просто села на диван, укуталась в плед и смотрела в телевизор, где кто-то пытался «найти любовь в деревне». Картинка мигала, лица были глупыми, а в голове крутилась только одна фраза: «неужели ворует?»
Утром Кира поехала на работу, хотя всё внутри просило остаться дома. В бухгалтерии было душно, отчёты путались под пальцами. — У вас что-то случилось? — спросила девушка из отдела. — Вы как будто в себя ушли.
Кира покачала головой.
— Всё нормально. Просто устала.
Но не устала — вымоталась. Жить с чувством, что тебя обкрадывают в собственном доме, когда ещё и не уверена, кто именно, — это как ночевать на лавке под чужим пледом. Тепло вроде есть, но не своё.
Вечером Тима пришёл раньше обычного. Принёс с собой коробку пиццы и жевал кусок прямо на пороге.
— Хочешь? — предложил Кире.
— Откуда? — спросила она.
— А, друг угостил, — отмахнулся он.
Кира села за кухонный стол. Решилась. Пошла в комнату Тимы. Без шума. Открыла его ящик, потом другой. Не искала, а просто… проверяла. Не знала, что именно. Остановилась на третьем.
Там, среди носков и старого паспорта, лежали аккуратно свернутые деньги — несколько купюр по пять тысяч, стянутые резинкой. Те же купюры, как у них в конверте. Один к одному.
У неё защемило в груди. Не от злости. От стыда. Что не ошиблась.
Антону рассказала вечером. Он сидел в майке у батареи, пил пиво из бокала с гербом «Челси» и слушал молча.
— Ты уверена? — спросил только.
Кира кивнула.
— Наши? — переспросил он.
Она снова кивнула.
— Надо поговорить.
— Я знаю. Только не сейчас. Давай подождём, пока Лариса — сестра твоя — сама приедет.
Но Лариса не приехала — позвонила. Кира, дрожащими пальцами, набрала номер первой.
— Да ты что?! — всплеснула сестра. — Из-за каких-то бумажек ты хочешь мальчика выгонять? Ну подумаешь, сто тысяч — вы что, миллионеры?
— Это не «какие-то деньги», Ларис. Мы откладывали их на ремонт кухни.
