— А ты, значит, не брала? — Антон уставился в стекло шкафа, словно рассчитывал, что там отразится ответ. Он резко обернулся, лицо его налилось багровым: — Да где деньги, Кира?! — прорычал он, уже не сдерживаясь. — Ты же сама всё пересчитывала! Это не сто рублей, чёрт возьми!
Кира положила на стол подогретую овсянку, сняла фартук, устало села.
— Не брала. Серьёзно. Я и не открывала этот конверт с тех пор, как мы туда положили.
Антон замолчал. Ел медленно, задумчиво. За окном уже светало, в доме было прохладно — отопление в этом году дали с опозданием, и Кира сняла с батареи подогретую махровую кофту — тёплую, мягкую, словно напоминание, что утро всё-таки начинается дома.
— Может, ты что-то покупала? Ну там, масло, мука? — снова заговорил он, но осторожно. Не обвиняя.
— Нет. На продукты у меня свои. Это же на ремонт. Мы договаривались.
Кира редко повышала голос. Ей проще было заварить мяту, передвинуть салфетницу или просто промолчать. Но сейчас было обидно: выходит, он думает, что это она…
С кухни вышел Тимофей, зевнул, почесал затылок. На нём была его фирменная толстовка с надписью «DEADLINE — IT’S ALWAYS NOW», которую он носил, кажется, даже в душ.
— О, а у вас тут завтрак! — сказал он, наливая себе чай. — А у меня пары с одиннадцати, так что не спешу.
Антон сжал губы. Тихо дожевал и вышел в комнату.
Кира машинально убирала со стола. Когда Тима поставил чашку в раковину, она вдруг спросила:
— Тим, а ты точно берёшь деньги только на проезд?
Парень удивлённо моргнул:
— Конечно. А что?
Она хотела ответить, но не стала. Просто кивнула.
Вечером в дверь позвонили. На пороге стояла тётя Нина — с баночкой варенья и уже с поднятым бровями лицом.
— Проходи, — вздохнула Кира.
— Ну как вы тут? Живёте, не тужите? — начала Нина, устраиваясь на кухне. — А то в деревне-то у Лариски крыша течёт, а у вас, смотри, чайничек блестит.
— Лариса же не жалуется, — тихо сказала Кира, подливая ей чаю.
— Она — не жалуется, она — держится. Не то, что некоторые… — тётя Нина осмотрелась. — Тима-то ваш чем занимается? Всё ещё «ждёт общежития»?
Кира не ответила. Нина и не ждала ответа.
— Слушай, а у вас ремонт планируется? А то потолки бы хорошо покрасить, и кухня уже… ну, не по последней моде.
— Да, копим. — Кира впервые за день позволила себе сжать кулак под столом. — Потихоньку.
Нина кивнула, но с таким видом, будто уличила её в чём-то постыдном.
На следующее утро Кира решила проверить конверт. Она сделала это украдкой, когда Антон ушёл на смену, а Тима ещё спал. Отодвинула старую коробку из-под обуви, достала папку с документами, и в ней — конверт. Пересчитала.
Минус две тысячи.
В глазах защипало. «Ну ладно, могла забыть…» — подумала она. Хотелось верить, что забыла. Что просто ошиблась.
Тима снова появился ближе к обеду. Привёл девушку — блондинку в ярком пуховике и с беззаботным голосом.
— У вас так уютно! — сказала та. — Тима, а ты же обещал мне тот тёплый пуховик… Ну, такой, как в том торговом центре, брендовый. Я, кстати, присмотрела — там «всего» восемь с половиной!
