Вечером Людмила уехала. Через час раздался звонок. Говорила громко:
— Она меня унизила своим повидением. Я как будто никто. Я пришла с добром, а она — как в магазине: «Спасибо, нам это не подходит».
Роман положил трубку, посмотрел на жену:
— Может, ты перегнула?
Ольга не ответила. Просто сняла перчатки, села у порога, стала медленно складывать в ящик остатки тюльпанов. Тихо. Вечерний свет падал сбоку, длинными тенями. Она не плакала. Просто выдохнула.
Роман не стал продолжать.
Через два дня она познакомилась с Наташей, соседкой через дорогу. Та принесла банку компота.
Они присели на скамейку у крыльца. Ольга рассказала про Людмилу: как та сажала без спроса, говорила, что всё делает ради них, и как Роман то оправдывал, то отмалчивался.
Наташа наливала компот в стеклянный стакан с рисунком клубники, слушала молча. Потом, будто сама себе, проговорила:
— Я молчала два года. А потом они стали приходить с ключами. Не звонили. Просто заходили.
Поставила стакан рядом, посмотрела на Ольгу и добавила:
— Говори сейчас. Потом поздно будет.
В тот же день, после разговора, они вышли на улицу, и Ольга заметила у калитки ведро с чужими перчатками — забыли. Наташа махнула рукой:
— Это Павел Григорьевич с утра помогал мне крышу подлатать. Может, его. Пойдём, занесём.
Они пошли к старому соседу Павлу. Он сидел на пеньке, строгал дощечку.
Они разговорились. Ольга сначала неуверенно, потом всё более отчётливо рассказала, как свекровь меняет её участок без спроса, как Роман вроде бы рядом, но часто молчит. Павел молчал, слушал внимательно, не перебивая.
Потом кивнул, перевернул дощечку в руках.
— Ты хозяйка. Если с тобой не советуются — значит, не уважают. Удобство — это не любовь. Помни это, девочка.
А потом, вечером, Ольга заметила: на соседнем участке, за невысоким штакетником, стояла Марина — молодая женщина из соседнего дома. Несколько раз Ольга видела её мельком: то с бельём, то с собакой. Сейчас Марина что-то рассматривала у забора, будто ждала.
Ольга подошла ближе, кивнула:
— Добрый вечер. Я Ольга. Мы с участка напротив. Всё в порядке?
— Добрый. Да, всё нормально. — Марина чуть улыбнулась. — Я Марина. Видела вас раньше. У вас там красиво, порядок такой.
Они разговорились — ни о чём. Про погоду, про соседский трактор, про сирень, что всё не зацветёт. И между делом, Марина бросила буднично:
— У нас сейчас его мама живёт. Месяц уже как. Всё ей не так и не эдак. Я уже стараюсь почаще на улицу. Чтобы лишний раз не попадаться.
Ольга кивнула, ничего не сказала.
Потом пошла домой. Выключила свет в теплице. Долго стояла у окна.
Понимание пришло, как утренний туман: тихо, без слов, но навсегда.
На следующий день Людмила приехала снова. Без звонка. Машина остановилась у ворот, и Ольга, увидев из окна, молча пошла за перчатками. Коротко кивнула, когда свекровь открыла багажник и начала вынимать ящики — которые занимали всё пространство багажника.
