— Я тут немного рассады прикупила, чтобы вам не искать. Всё хорошее, проверенное. Надо сразу сажать, пока не вытянулось, — проговорила Людмила, не дожидаясь ответа, и пошла к грядкам.
Ольга вытерла руки о штанину и повесила садовую мотыгу обратно на крючок. Вошла в дом, закрыла за собой дверь. Минут через двадцать вышла — на участке уже стояли воткнутые колышки, рядом с грядкой — ведро с водой и плоский совок. Людмила хлопотала, не оглядываясь.
— Я сейчас прополкой займусь и доделаю здесь, — кивнула она на бордюр.
— Не надо. — Ольга стояла спокойно. — Мы не обсуждали. Это лишнее.
— В смысле лишнее? Тут же видно, что бурьян пойдёт! Да и рассаду жалко. Я же стараюсь для вас. Это ведь вам, не мне.
— Я понимаю. Но меня не спросили. Может, хватит уже моей дачей командовать?
Людмила замолчала. Руки всё ещё держали совок, но движения остановились. Потом она резко выпрямилась.
— Рома же не против. Он сказал, что вы в этом не очень. Что тебе удобней, если я помогу.
— Я в этом очень. Просто по-другому.
Она не повысила голос. Просто развернулась и пошла к дому. Там на кухне, за закрытым окном, она наливала воду в чайник, когда услышала, как хлопнула дверь машины. Села на табурет, долго не двигалась.
Вечером Роман пришёл позже обычного. В прихожей задержался, снял куртку, не глядя на жену. Потом всё-таки сказал:
— Мама звонила. Сказала, ты её выгнала.
— Я просто попросила не сажать то, что мы не обсуждали.
— Но ты же могла… мягче. Она же добра хочет.
Ольга ничего не сказала. Поставила чайник, достала из шкафа банку с мёдом. Когда наклонялась за кружками, он стоял сзади, смотрел, как она медленно двигается, как ставит посуду на стол.
— Может, ты перегнула? — повторил он, но уже тише.
Она не ответила. Просто налила чай, поставила перед ним. Потом свой. Села напротив.
— Мне просто нужно, чтобы меня слышали, — сказала она. — Не соглашались, а слышали.
Он посмотрел на кружку. Потом поднял глаза.
— Ты права.
На следующий день она пошла к Павлу Григорьевичу — отдать пустое ведро. Он сидел на корточках, что-то чинил у старого забора.
— Ну что, соседка, утряслось у вас там? Сделали посадки? — сказал он, не поднимая глаз. — А то смотрю, у вас там прям страсти кипят. Приезжала тут кто-то, распоряжалась. Я думал, махнёшь рукой, как многие. А ты — стоишь за своё. Это уважения стоит.
— Помню. Только иногда кажется, что проще отойти, чем доказывать.
— До поры. А потом и отходить некуда. Вон у меня сосед был — так и жил в кладовке, потому что «женщине удобно». Не доводи до кладовки.
Они засмеялись. Неловко, но тепло.
Вечером Ольга резала зелень на ужин, когда услышала шум машины за окном. Она отодвинула занавеску, увидела знакомую серую «Ладу». Роман уже вышел в сад навстречу. Людмила приехала с мужем — Владимир Сергеевич шёл чуть позади, с пакетом в руке. Людмила вышла с сумкой, хотела что-то сказать, но Роман поднял руку.
— Мама. Стоп. Мы с Олей решаем вместе. Это не обсуждается.
Она застыла, не зная, куда поставить пакет.
— Я просто хотела…
