Вера хмыкнула. Снова ложь. Слышала она, как сынок рассказывал матери взахлёб, что НЛО видел. Та ахала, охала, что-то бормотала, но явно не поверила. Или поверила? Женщина присмотрелась к свекрови повнимательнее и тряхнула головой. В принципе, такая могла и поверить. Верит же она, что сынок у неё образцовый.
— Ты, невестушка, отговорки мне не придумывай, — сурово отрезала свекровь. — Деньги у тебя есть, я точно знаю. Так что изволь делиться. Дача моя давно ремонта требует. Вот потеплеет, и займёмся этим вопросом, — она мечтательно закатила глаза. — А пока деньги можешь мне на хранение оставить, чтобы соблазна не было потратить.
«Ага, как же, — подумала Вера. — Чтобы вы мои деньги сыночку своему на алкашку передали? Нет уж, спасибо, обойдусь».
— Мне эти деньги и самой нужны, — твёрдо произнесла она. — Ваш сынок вон у меня уже полгардероба вынес и пропил. Ещё немного, и, простите, трусов не останется.
Свекровь тут же сменила окраску с бледно-розовой на багровую, а у Верочки в голове гнусавый женский голосок пропел: «А хотите, его стукну — и он станет фиолетовый в крапинку?» Улыбнулась она зря — свекровь юмора явно не оценила. Впрочем, оно и понятно: мысли невестки она пока читать не научилась, но её усмешку восприняла как личное оскорбление.
Благо Вера была спортивной породы, а мама Сёмы — не очень. Пока та разворачивалась, замахивалась и вставала с дивана, невестка была уже у двери.
— Всего доброго! — крикнула она на прощание и выскочила прочь, легко сбежав по ступенькам.
На улице было зябко, но домой идти не хотелось. Женщина сперва зашла в кофейню, выпила горький напиток, закусила пирожным и с приподнятым настроением отправилась домой.
А дома — картина маслом. Муж в состоянии, близком к желе или к пудингу, покачиваясь на табуретке, общался с кем-то по телефону. Бурно общался, эмоционально, даже слегка театрально.
В разговоре то проскакивали признания в любви, то звучали угрозы, то Сёма слал кому-то виртуальные поцелуи, то обещал начистить пятак. Имя тоже менялось от Санька до Шуры, так что трудно было догадаться, с кем же он так интересно беседовал. «Если с некой Шурой, то впору оскорбиться и признать, что я отныне преданная и рогатая, — подумала Вера с горькой усмешкой. — А если собеседник некий Санёк, то тут уж вопросики к мужу назревают…»
Ей стало немного весело от таких размышлений. А потом Вера прислушалась и поняла, что речь зашла о ней.
— Какая она транжира, — пьяно жаловался Семён неведомому собеседнику, — накупила себе шмоток, а денег на ремонт маминой дачи нет. А там летом так хорошо… Самогон у соседки — чистый, как слеза.
Дальше речи мужа слились в какой-то непонятный для Веры шифр, похожий на бормотание пьяного шамана, и она, пользуясь тем, что так и осталась незамеченной, решила вернуться к прерванному занятию. А занятие было простое — сбор вещей. Не своих, конечно. Мужа.
