— Да, она вообще обнаглела! — начали доноситься реплики из толпы.
— Совести у нее нет! На чужом горе наживаться решила! Да еще и как решила!
— По миру хочет нас пустить! До нитки обобрать!
— Дом ей спалить надо, чтоб наперед знала!
— Люся, там к тебе люди пришли! — возбужденный Борис тряс супругу за плечо.
— Я прием не веду, — сонно ответила Людмила.
— Люсь, они дом поджигать собираются!
— Вызови полицию и пожарных, — ответила Люда, — и дай мне, в конце концов, выспаться!
— Люсь, полицию они уже сами вызвали! Максима я в дом не пустил, пусть своими погонами людей сдерживает, — проговорил Борис, продолжая трясти супругу, — а тебе бы выйти к ним!
— Боря, если бы ты знал, как они мне все надоели! — проворчала Люда, садясь на кровати. — Честное слово, хоть снимайся с места и в далекие края!
— Люсенька, так я же не против, хоть завтра поехали! — закивал Борис. — Нам бы до этого завтра дожить! За воротами толпа! Они ж наш дом проутюжат так, что нас вовек не найдут!
— Дел у людей нет, — ворчала Люда, одеваясь. — Ни стыда, ни совести, ни дел, ни забот! Мне б так жить!
— Люсь, ты бы их успокоила, а то жить вообще не получится!
— Ладно, не кричи, — отмахнулась она от мужа, — ничего они нам не сделают! Ладно, пойду разбираться, а ты принеси мне кофе и покрепче!
— Гражданка! — участковый Максим встретил Люду у калитки, оттеснив людей на шаг назад. — Это что еще за самоуправство? — он указал на лист ватмана на воротах.
— Мои ворота, что хочу, то и вешаю! — с вызовом заявила Люда.
— Простите, но это прейскурант, — заявил полицейский, — а на это нужны основания! Вы предприниматель или самозанятая?
— Судя по мнению товарищей, — она кивнула на толпу, — я тут самая не занятая!
— И, простите, что за форма перечня услуг? — продолжал спрашивать участковый, поглядывая в планшет.
— Исключительно по фактам! — Люда изобразила невинность на лице. — Согласно спросу!
— И последний вопрос, — произнес участковый Максим, закрывая планшет: — Что это у вас за цены такие? Вы с количеством нолей не переборщили?
— Да, она вообще обнаглела! — начали доноситься реплики из толпы. — Совести у нее нет! На чужом горе наживаться решила! Да еще и как решила! По миру хочет нас пустить! До нитки обобрать! Дом ей спалить надо, чтоб наперед знала!
— Граждане, — участковый повернулся к толпе, — за противоправные призывы к самосуду буду штрафовать! А теперь попрошу тишины до выяснения!
— А вот и выясни, Максим, где она свою совесть потеряла? — крикнула Вера Михайловна.
Некоторая фамильярность в отношении служителя правопорядка была обусловлена тем, что он был местным. Да и все в пяти ближайших деревнях, если покопаться, были родней. Кто по седьмому колену, кто — по десятому. А поскольку пять деревень стояли особнячком, то все друг дружку знали. Потому панибратства не чурались.
