Марина посмотрела на него. Он не знал ничего. Но почему-то попал. Очень точно. Она не ответила. Только кивнула и сделала глоток киселя, который оказался холодным.
В субботу, спустя пару дней после обеда с Константином, Игорь подошёл к Марине, пока она разматывала волосы после душа.
— Вечером поедем к Андрею. Ты его знаешь, с универа. Его жена теперь увлекается винтажем. Вам будет о чём поговорить.
Марина вытерла лицо полотенцем, повесила его на батарею.
— Просто хотела дома побыть. Ты же знаешь, неделя была тяжёлая.
— Мы и так почти никуда не выбираемся. Я не хочу сидеть по вечерам и слушать, как ты вздыхаешь. Два часа — не конец света.
Она кивнула. Снова. Как обычно.
У Андрея в квартире пахло сыром, вином и каким-то терпким ладаном. Люди сидели на подушках, кто-то смеялся, кто-то нёс тарелки с тарталетками. Марина держалась ближе к стенке, в руках — бокал с компотом. Игорь говорил громко, уверенно. Когда Марина вставила фразу про выставку, он перебил:
— Ты опять всё усложняешь, Марин.
Смех. Кто-то хлопнул его по плечу. Кто-то поддакнул. Марина замолчала. Зажала пальцы на бокале так крепко, что побелели костяшки.
Дома она разулась, не раздеваясь, и пошла в комнату. Игорь шёл следом, ещё весёлый от общения:
— Ну чего ты? Все нормально же было. Неужели ты не можешь просто быть полегче?
Марина опустилась на край кровати. Говорить не хотелось. Он сел в кресло напротив, поджал ногу.
— Ты реально думаешь, что тебя кто-то понимает? Что твои эти вечные паузы, вздохи, вот это всё — кому-то вообще нужно, кроме тебя самой?
Он выключил свет и ушёл в другую комнату. Дверь закрылась мягко. Как крышка.
Через пару дней, в ранний вечер, Марина взяла телефон Игоря, чтобы оплатить интернет — и увидела открытое окно браузера. Вкладка с подбором квартир. Подписка: «хочу хоть один вечер без истерик».
Пальцы задрожали. Она стояла с телефоном в руке, как с бомбой. Вышла на балкон, постояла. Ветер дул в лицо. Потом вернулась.
Игорь посмотрел на неё, как на незнакомку. Пауза.
— Ты роешься в моём телефоне?
— Он был открыт. Я просто… увидела.
— Отлично. Контроль, недоверие, всё как ты любишь. Ясно-понятно. Достала уже. Я у Макса.
Он схватил куртку и вышел. Стук двери был почти облегчением.
Утром пришло сообщение: «Подумай, что ты делаешь с нашими отношениями».
Марина надела пальто, набрала номер отдела и взяла отгул. Потом поехала к сестре, с которой не разговаривала три года — ссора произошла тогда, когда та попыталась сказать: «Он тебя переделывает». Марине это показалось завистью, и связь оборвалась.
Сестра открыла дверь и ничего не сказала. Только обняла.
Они сидели на кухне. Пар от кружек с чаем поднимался вверх, свет падал под углом, пыль плавала в воздухе.
— Ты всегда стараешься. Подстраиваешься. Удобная, мягкая. Только сама куда-то деваешься. Помнишь в детстве, ты даже куклам всё время уступала.
Марина смотрела в окно. На стекле остался след от ладони.
— Я просто хотела, чтобы был покой.
