— Слушай, а мне тут в голову пришла прекрасная идея. Давай мы всех детей в интернат сдадим?
Я Макара отправлю в детский дом, а ты своих дочек туда же определишь. И заживём мы с тобой счастливо и свободно.
Как тебе предложение такое? Ну, что молчишь?
Наташа несколько минут таращилась на сожителя, явно переваривая услышанное. Немного отойдя от шока, женщина заорала:
— Ты в своём уме?! Ты что мне предлагаешь? Ты что, хочешь, чтобы я своих девочек кровиночек, любимых дочек, намеренно сделала сиротами при живой матери? Ты что несёшь вообще? Да как у тебя язык такое говорить поворачивается?!
— А чем мой сын хуже твоих дочерей? Почему он заслуживает такой участи, а Оля и Юля нет?
Знаешь что, «дорогая» … Собирай свои вещи и уходи! Больше нас с тобой ничего не связывает.
Как хорошо, что я в ЗАГС с тобой не пошёл, а то бы пришлось квартиру, наверное, продавать.
Мы с Макаром в кафе съездим, пару часов нас не будет — за это время, будь любезна, освободи квартиру.
Наташа ругалась и лезла драться, плевалась, отвоёвывая право остаться в трёхкомнатной квартире.
Евгению пришлось прибегнуть к радикальным методам — он сам собрал вещи падчериц и бывшей сожительницы, а потом вышвырнул чемоданы на лестницу.
Наташа, не переставая голосить, выбежала из квартиры, дети бросились за ней. Она ещё полчаса колотила в закрытую дверь, но потом всё же ушла.
Евгений ничуть не жалел о своём поступке, даже перед соседями ему было не стыдно. Больше попыток жениться он не предпринимал, а жизнь решил полностью посвятить сыну.
