С Пашей мы вместе со школьной скамьи. Он старше меня на 3 года, начали встречаться, когда мне стукнуло четырнадцать лет. Он два раза подряд оставался на второй год, а потом его с трудом перевели в девятый, чтобы хоть без аттестата не остался. А я летала от восторга: учиться вместе с любимым и даже за одной партой сидеть — это ли не счастье. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.
После окончания школы Пашу забрали в армию. Ждать 2 года тяжело, но я не могла иначе. Иногда ходила с подругами в клуб, чтобы развеяться. Однажды, когда он приехал в увольнение, то пообещал, что мы поженимся. А после его отъезда, через 2 месяца, я узнала о беременности. Мои родители отнеслись к информации о будущем внуке нормально, даже радовались на нас с Пашей. Зато будущая свекровь начала против меня настоящую травлю.
— Ты в курсе, что Ирина Владимировна слухи о тебе распускает? — подруга встретила меня у магазина.
— Мать Павла это что-то из ряда фантастики. Она сказала моей маме, что ребенок не от Паши, — Лариса поглядела на меня внимательно, будто хотела удостовериться в правдивости сплетен
— Не веришь, спроси у неё.
Нет, вы понимаете масштаб катастрофы? Я чуть сознания не лишилась от обиды. Этим же вечером я отправилась к Ирине Владимировне, чтобы поговорить.
— Не верю, — мама Павла разговаривала со мной, как с прокаженной. — Ходишь по всяким притонам. Думаешь, если нагуляла где-то ребенка, то сможешь сына моего обмануть и охомутать? Я тебя в первый и последний раз предупреждаю — забудь о нем. Моему Пашеньке нужна честная и хорошая девушка. Не то, что ты…
Откуда столько ненависти ко мне? Она же с детства меня знает, принимала в своем доме с распростертыми объятиями, называла дочкой. До возвращения Паши у меня родился сын, копия Паши.
Любимый вернулся из армии, признал сына, и мы поженились. Свекровь на свадьбу не пришла, не поздравила. Когда встречала с коляской, обходила стороной. Спустя время Павел перестал общаться с матерью, и я узнала почему. Оказывается, она с самого начала была против меня. В письмах она обманывала Пашу, называла меня лгуньей и врала столько, что обычный человек не выдержал бы и принял сторону матери.
Паша не сдавался и не верил. Он старался переубедить мать и защищал меня, за что получал лишь скандалы и крики. С одной стороны, я жалела свекровь, она родила его в позднем возрасте, муж умер рано, был старший ребенок, но больше всего опекала младшего, одна воспитывала. А с другой стороны, зачем она рушит наше счастье?
Два года спустя Ирина Владимировна слегла в больницу — приступ. Ей требовался уход, но старшему сыну, как выяснилось, она не нужна. Я уговорила мужа забрать свекровь в наш дом.
— Нельзя оставлять мать в одиночестве, она ведь тоже человек.
Поначалу все было хорошо, я кормила, меняла ей памперсы, мыла, разговаривала со свекровью, но через полгода, когда она смогла говорить и сама держать ложку, к ней вернулась былая стервозность.
— Не досолила пюре, — крикнула она и выплюнула на пол, — и компот у тебя пресный.
