Через два дня представился случай. Людмила Аркадьевна уехала на встречу со своим кружком «Золотая осень» — группой таких же состоятельных дам бальзаковского возраста, которые собирались раз в неделю, чтобы обсуждать последние культурные события и, конечно, косточки чужих невесток.
Кабинет свекрови, как и всё в этом доме, дышал идеальным порядком. На полках — книги по искусству, альбомы с фотографиями, и — в дальнем углу — ряд одинаковых кожаных блокнотов. Тридцать семь. Ровно по одному на каждый год её взрослой жизни.
Я взяла один наугад, открыла. 1985 год:
«…Духи на его рубашке. Третий раз за неделю. Аркадий думает, я не замечаю. Секретарша. Моложе на шесть лет. Банально. Но я не отпущу его. Сереже нужен отец…»
Руки задрожали. Перевернула несколько страниц и нашла 1986 год:
«…Аркадий требует развода. Говорит, что любит эту… Но я нашла способ. Его репутация в партии. Карьера. Он не посмеет…»
Я листала дальше, к 2007 году — когда мы с Сергеем познакомились:
«…Сережа привел журналистку. Обычная, ничего особенного. Слишком самостоятельная. Не Мариночка. Нужно объяснить ему, что она — ошибка…»
2008 год, месяц нашей свадьбы:
«…Не смогла отговорить. Упрямый, весь в отца. Улыбалась на церемонии, внутри всё кипело. Ничего, это временно. У меня есть план…»
И неожиданно, запись от прошлого года:
«…Сергей наконец видит, что она недостаточно хороша. Вчера согласился с моей оценкой её кулинарии. Прогресс. Через год он будет готов к разрыву. Марина ждёт…»
Сердце колотилось так, что его стук, казалось, заполнял весь дом. А потом я нашла это — запись 1990 года:
«…Сделка с Верхоглядовым закрыта. Аркадий не подозревает. Документы не должны всплыть. Никогда…»
И дальше — детальное описание схемы с приватизацией исторического здания в центре города. Здания, которое сейчас было жемчужиной империи Верхоглядовых. Здания, из-за которого недавно выселили детский культурный центр, несмотря на протесты.
Дрожащими руками я переносила эту информацию в свой телефон. Не из мести. Нет. Для защиты.
День юбилея наступил неотвратимо. Роскошный ресторан, шестьдесят гостей, огромный торт в виде раскрытой книги — Людмила Аркадьевна всегда позиционировала себя как интеллектуалка.
Весь вечер я улыбалась и принимала соболезнующие взгляды от знакомых, которые знали о моем положении в семье. «Бедная Ирина, пятнадцать лет терпит эту ведьму», — читалось в их глазах.
Речи лились рекой. Бизнес-партнеры превозносили деловую хватку Людмилы Аркадьевны. Подруги восхищались её вкусом и стилем. Сергей говорил о том, какая она замечательная мать.
Когда пришла моя очередь, я медленно поднялась и взяла микрофон.
— Людмила Аркадьевна, — начала я, чувствуя пересохшее горло. — Пятнадцать лет назад вы приняли меня в свою семью…
Я сделала паузу, встретившись взглядом со свекровью. В её глазах читалось превосходство.
— И все эти годы вы не прекращали напоминать мне, что я — ошибка в жизни вашего сына.
