— Нет, — покачала головой Надя, — то есть, да. У меня мама болеет. Нужны дорогостоящие лекарства, а…в общем, это не важно. Да, деньги мне нужны, — сказала девушка и подняла голову, — я полностью здорова. Просто сломался трамвай и пришлось поспешить на работу, вот и переволновалась.
— Сломался трамвай, — задумчиво повторил за официанткой хозяин, — мда, уж. Ну, ладно. Принесите мне еще кофе и на сегодня Вы можете быть свободны. Идите к матери.
— Нет, я не могу. Смена только началась. Мне нужно работать, — растерянно бормотала Воскресенская.
— Идите, Надя, — строго произнес хозяин, — сегодняшний рабочий день Вам зачтется и будет полностью оплачен.
Надя решила не сдаваться:
— Никуда я не пойду. Я не привыкла ничего получать просто так и всегда зарабатываю честно. Тем более, ставка официанта — это еще не весь заработок. Хорошее подспорье — чаевые.
— Какая наглость, — Павел Евгеньевич громко засмеялся, — сейчас Вы напомнили мне одну женщину. Ни дать — ни взять. Ну, что же, вот Вам и чаевые.
Павел Евгеньевич достал кошелек и положил на стол несколько купюр номиналом по пять тысяч.
— Этого хватит? — ухмыльнулся хозяин.
— Извините меня, извините, Павел Евгеньевич, — смутилась Надежда, — сейчас принесу Ваш заказ.
Девушка исчезла за фикусом, чтобы принести мужчине кофе. Через несколько минут на кухню зашел администратор и громко позвал Надежду:
— Воскресенская, иди домой. Хозяин дал тебе выходной с полным сохранением зарплаты и вот еще, — администратор протянул Наде купюры, — это твои чаевые. Интересно, что ты такого сделала, что получила чаевые размером с месячный оклад?
— Ничего я не сделала, — пожала плечами девушка.
— Запомни, Воскресенская, Павел Евгеньевич женат. У него и его супруги Аллы Дмитриевны двое детей. Если ты позволишь себе крутить хвостом перед хозяином, то вылетишь отсюда как пробка. Тебя не возьмут ни в одно приличное заведение на работу. Ты поняла меня?
Наде вдруг стало обидно. Девушка проглотила, подкатывающий к горлу ком и вдруг произнесла:
— Я бы на Вашем месте придержала коней, а то мало ли как ситуация повернется. Вдруг отсюда вылечу не я, а именно Вы?
— Чтооо? — администратор выпучила глаза и раскрыла рот. Она не находила слов и только шлепала губами, как будто ей не хватало воздуха.
— Ничего, — с ухмылкой ответила Надя, — только мои предположения.
В этот момент девушка выхватила из рук администратора купюры и пошла в раздевалку. Через десять минут Воскресенская двигалась к остановке. Девушка спешила домой. Ей требовалось срочно поговорить с матерью. Почему-то ей казалось, что мама знает ответ хотя бы на часть вопросов, которые поселились в голове дочери.
В комнате был полумрак. 61— летняя Татьяна Андреевна Воскресенская полулежала на подушках, которые были достаточно приподняты, чтобы дыхание женщины было ровным. Мама Наденьки смотрела мелодрамму.
