— Здесь нужна подпись. И здесь. Доверенность дает право на все операции с недвижимостью.
Лена перехватила документ.
— Стандартные. Продажа, обмен, сдача в аренду, — нотариус говорила скучающим тоном.
— Продажа? — Сергей поднял голову.
— Ну, если понадобится, — Галина Петровна села рядом с сыном. — Мало ли, кредиты ваши… Может, лучше продать эту квартиру, купить что-то поменьше? И деньги останутся на лечение.
— А где мы жить будем?
— Ну, временно ко мне переедете. А там видно будет.
Лена читала документ. Строчка за строчкой. «Полномочия по распоряжению недвижимым имуществом», «право продажи без согласования», «единоличное принятие решений».
— Галина Петровна, а почему доверенность на вас, а не на меня? Я же жена.
Свекровь улыбнулась — той самой холодной улыбкой.
— Лена, дорогая, ты же работаешь, времени нет. А я свободна. И потом… — она наклонилась к сыну, — кто лучше матери позаботится о ребенке?
— Сергей не ребенок, — тихо сказала Лена.
— Конечно, не ребенок. Но болезнь… она меняет людей. Иногда они не могут правильно оценивать ситуацию.
Сергей положил ручку на стол.
— Мама, мне нужно подумать.
Галина Петровна резко выпрямилась.
— Думать? О чем думать, Сережа? Я твоя мать! Кто, кроме меня, о тебе позаботится?
Она посмотрела на Лену.
— Или ты думаешь, что жена лучше матери знает, что тебе нужно?
Вера Ивановна ушла, оставив документы на столе.
— До завтра, — сказала Галина Петровна, провожая ее. — Завтра все решится.
Лена слышала каждое слово из кухни.
Ночью Сергей долго не мог заснуть. Ворочался, вздыхал. Лена лежала рядом, считала полоски света от фонаря на потолке.
— Лена, а что если мама права?
— Что я обуза. Что тебе тяжело со мной.
Она повернулась к нему.
— Сережа, за восемь лет я хоть раз пожаловалась?
— Не жаловалась. Но, может, просто терпела?
— Если бы терпела, ушла бы давно.
— Мама говорит, что многие жены уходят от больных мужей.
— Твоя мама много чего говорит.
Утром Галина Петровна пришла к девяти. Принесла термос с супом и новые лекарства.
— Сережа, собирайся. К нотариусу в десять.
Лена мыла посуду, не оборачиваясь.
— Мама, я еще не решил окончательно.
— Что там решать? Я же добра тебе хочу.
Галина Петровна села рядом с сыном, взяла его за руку.
— Сынок, я понимаю — тебе Лену жалко. Но подумай сам: она молодая, здоровая, найдет себе другого мужа. А у меня кроме тебя никого нет.
— Ну, а что? Жизнь длинная. Может, и не сейчас, но потом… Кто знает? А я уже старая, мне деваться некуда.
Лена подошла к столу, где лежали документы.
— Галина Петровна, а вы соседям уже рассказали, что скоро здесь хозяйкой будете?
— А то Клавдия Семеновна вчера спросила, правда ли, что я плохо за Сережей ухаживаю и вы поэтому квартиру забираете.
— Я ничего такого не говорила.
— Не говорили? А с Людой Карповой по телефону о чем разговаривали? Про доверенность, про переоформление?
— В собственной квартире я имею право слушать разговоры.
Лена взяла документы, медленно перелистала страницы.
