— «Право продажи без согласования»… «Единоличное принятие решений»… А нас с Сережей куда выселять собирались? Сразу на улицу или сначала к себе, а потом на улицу?
Галина Петровна встала.
— Сережа, ты слышишь, что она говорит?
Сергей сидел, опустив голову.
— И что? Ты будешь слушать эту… эту…
— Жену, — тихо сказал он. — Мою жену.
— Жену! Которая мне хамит! Которая тебя против матери настраивает!
Лена прошла к шкафу, достала большой пакет. Высыпала на стол все прихватки — серые, коричневые, в мелкий цветочек. Тридцать семь пар.
— Восемь лет. Каждый праздник. Вы знаете, что это означает, Галина Петровна?
— Что я для вас так и осталась прислугой, которой дарят кухонную утварь. Но прислуга может уволиться.
Лена аккуратно сложила прихватки обратно в пакет.
— Дорогая свекровь, ищите новую прихватку — моя квартира вам не достанется!
Тишина. Сергей поднял голову, посмотрел на мать.
— Мама, доверенность я не подпишу.
— Не подпишу. Это наш дом.
Галина Петровна схватила пакет с прихватками.
— Хорошо. Значит, жена тебе дороже матери.
— Мама, дело не в том, кто дороже.
Сергей опирался на трость, но держался прямо.
— В том, что мы — семья. Лена и я. А ты хочешь эту семью разрушить.
— Я хочу тебе помочь!
— Помочь — это суп принести. А не квартиру отобрать.
Через месяц Галина Петровна снова появилась. Позвонила в дверь, стояла с небольшой сумкой.
— Сережа заболел? — спросила у Лены.
Галина Петровна прошла на кухню, поставила сумку на стол.
— Я суп принесла. И лекарства купила — от давления.
Они сидели напротив друг друга. Неловко.
— Лена, я… я не хотела…
— Галина Петровна, давайте сразу договоримся. Вы можете приходить к сыну. Но это наш дом. И решения здесь принимаем мы.
— А прихватки я больше дарить не буду.
