Ирина смотрела в окно, наблюдая, как быстро темнеет небо. Она ехала к сестре Ольге, которую не видела уже три года. Последнее время их отношения были натянутыми, но её звонок неожиданно разрушил стену молчания. Сестра сообщала о своей беременности, и это известие потрясло Ирину. Она взяла отпуск на неделю и решилась на эту поездку, хотя до последнего сомневалась в правильности своего решения.
— Вы не против, если я немного приглушу свет? — спросил Михаил Аркадьевич, отрываясь от своей книги. — Глаза уже устали.
— Конечно, — кивнула Ирина, чувствуя, как мягкий полумрак становится более уютным.
Дмитрий тоже согласно кивнул, не отрываясь от чтения. Только Алиса, кажется, даже не заметила вопроса, продолжая что-то быстро печатать на телефоне.
Когда свет стал приглушённым, Ирина почувствовала, как на неё накатывает усталость. День выдался слишком насыщенным, и тело требовало отдыха. Она закрыла глаза, собираясь немного вздремнуть.
Сквозь дрему ей казалось, что она слышит, как проводник объявляет о приближении к какой-то станции, как хлопает дверь соседнего купе. Потом наступил ритмичный стук колёс, убаюкивающий и монотонный. Ирина провалилась в сон.
Её разбудил странный звук. Сначала показалось, что это часть сна, но потом звук повторился — тихий, но отчётливый стук, словно кто-то осторожно постукивал по стеклу окна.
Она открыла глаза. В купе было темно, только тусклый ночник создавал слабое голубоватое свечение, которое мягко освещало контуры мебели. Михаил Аркадьевич тихо похрапывал на своей полке. Сверху не доносилось ни звука — видимо, и Алиса, и Дмитрий тоже спали.
Стук повторился. Теперь Ирина была уверена, что он доносится со стороны окна. Она повернулась и чуть не вскрикнула от неожиданности — в стекле отражалось чьё-то лицо.
Поезд в этот момент проезжал через какой-то населённый пункт, и свет фонарей на мгновение осветил это лицо — бледное, с тёмными провалами глаз, словно вырезанное из ночи. Образ выглядел нереальным и зловещим одновременно.
Ирина отпрянула от окна. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках.
«Этого не может быть, — подумала она, пытаясь убедить себя. — Мы движемся со скоростью около восьмидесяти километров в час. Никто не может бежать рядом с поездом».
И всё же лицо было там, прижатое к стеклу, словно висящее в темноте ночи.
Ирина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она хотела разбудить Михаила Аркадьевича, но что-то остановило её. А что, если ей просто померещилось?
Она снова посмотрела в окно. Лица больше не было, только темнота и редкие огни деревень, мимо которых они проезжали.
«Показалось», — с облегчением подумала Ирина и снова легла.
Но сон не шел. Образ того лица в окне продолжал стоять перед глазами. Было в нём что-то знакомое, что-то, что она не могла точно определить. Это беспокоило её даже больше, чем сам факт появления лица за окном движущегося поезда.
