Собравшись с силами, она открыла дверь и вышла в гостиную, где Илья сидел, погружённый в чтение.
— Илья, — её голос прозвучал ровно, но с оттенком недоверия.
Он поднял глаза и встретил её взгляд.
— Да? — спросил он, пытаясь уловить настроение.
— Ты переводил деньги с моей карты? — Марина смотрела прямо в его глаза, стараясь не показывать волнения.
Илья замер на месте, будто взвешивая, стоит ли врать или говорить правду.
— Я… Да. Но только на детей. Насте нужно на кружок, а Тиму — на секцию. Ты же говорила, что им надо дать возможность развиваться… — его голос звучал оправдательно, словно он пытался убедить не только её, но и самого себя.
— Без моего согласия? — голос Марины прозвучал холодно, словно металл, от которого веяло отчуждением и обидой. Она почувствовала, как внутри что-то сжимается от предательства и непонимания., — Без моего согласия? — голос Марины прозвучал резко, словно удар по металлу, отзываясь холодом в пустой комнате.
— Марин, ну ты чего? Мы же семья…
— Нет. Мы — не семья, — твердо ответила она, не отводя взгляда.
Он поднялся с места, напряжение в его движениях было ощутимым.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он, пытаясь понять, к чему ведет этот разговор.
— Завтра ты съезжаешь, — холодно произнесла Марина, не позволяя себе ни капли сомнения.
— Ты не можешь так! — вспыхнул он, глаза загорелись отчаянием и злостью. — У меня дети! У нас ничего нет! Ты обещала!
— Я обещала помочь. Но не быть банком, не быть нянькой, не быть… мамой этим подросткам, которые кидаются едой и говорят мне «сама покупай, ты богатая». Я этого не обещала, — её голос стал жестче, слова резали воздух, как лезвие.
Он замолчал, словно не находя ответов. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием наушников Насти. Она сидела на диване, не снимая их, и наблюдала за ними, словно зритель на спектакле, который давно потерял надежду на счастливый финал.
— Я дам вам два дня, — сказала Марина, не отводя взгляда. — Потом меняю замки. Если не съедете сами — вызову участкового.
— Ты… ты пожалеешь, — прорычал он, в голосе звучало предостережение.
— Нет, Илья, — твердо ответила Марина, поднимая голову и глядя прямо в глаза. — Я уже пожалела.
В понедельник она действительно вызвала мастера по замкам. Звук сверла и щелчки новых замков наполняли дом ощущением перемен, которые были неизбежны. В четверг она наняла охранника в салон — не потому, что боялась, а потому, что ей стало спокойнее. Иногда спокойствие стоит дороже всего, и она это поняла.
Месяц она отсыпалась, как будто стараясь вернуть утраченную энергию и душевное равновесие. Второй месяц провела, убирая из дома всё, что напоминало о «семье» — фотографии, подарки, мелкие вещи, которые раньше казались важными, теперь стали лишь грузом воспоминаний.
На третий месяц Марина снова стала улыбаться. Снова надела любимые каблуки, которые заставляли её чувствовать себя сильной и уверенной. Купила себе новую кофемашину — маленькую радость, которая теперь символизировала начало новой жизни.
