— Кто она? — спросила я девушку, пытаясь сохранить голос спокойным, хотя внутри все горело.
— Кто? Ангелина Сергеевна? — удивленно переспросила она, оборачиваясь ко мне.
— Нет, — уточнила я, — кто та девушка, что стоит рядом с Пашей?
Девушка взглянула на меня с явным недоумением, словно считая вопрос глупым.
— Так это же жена Павла Петровича, — сказала она с легкой усмешкой, словно смотрела на меня как на идиотку.
И в этот момент я поняла — я действительно идиотка.
Осознание того, во что превратился наш брак, обрушилось на меня лавиной, сжимая сердце до боли. В голове возникло четкое, неумолимое понимание: это конец. Все, что мы строили, рухнуло, и теперь я стояла одна посреди этого разрушенного мира.
Я внутренне собиралась с силами, когда Паша медленно направился ко мне. Обещала себе не упасть еще ниже, несмотря на то, что казалось, что уже некуда падать. Он настолько стыдился меня, что представил всем свою любовницу женой.
— Что ты тут делаешь? — с ледяной злостью цедил он сквозь зубы, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что кто-то услышит его слабость., Но люди не дураки, и щепотки дыма уже полностью заполняют пространство зала, словно густое облако, нависшее над каждым из присутствующих. Взгляды окружающих, казалось, специально «случайно» и неоднократно цеплялись за нас, как будто кто-то тайно наблюдал и ждал удобного момента.
Мне становится плохо. Тошнота подступает к горлу, и я ощущаю острое желание провалиться сквозь землю, только бы избежать этого унижения, этой горькой смеси стыда и обиды, которая сковывает меня с головы до пят.
Только я собираюсь тихо развернуться и уйти из этого наполненного лицемерием и притворством места, как он резко хватает меня за локоть и круто разворачивает в свою сторону. Его пальцы сжимают мою руку так сильно, что боль пробегает по коже, словно огонь.
Но я не сдаюсь и пытаюсь вырвать руку из его жесткой хватки, не желая поддаваться его контролю и унижению.
— Позорище… — цедит он сквозь зубы, голос дрожит от злости. — Заявилась сюда, да ещё и в таком виде. Решила опозорить меня на глазах у всех? Пошли! — снова дергает меня за локоть, не давая уйти.
В шоке я не сразу нахожу слова, чтобы ответить. Таким я его никогда не видела. Он никогда не позволял себе так со мной разговаривать, никогда не был таким жестоким и холодным.
И всё же внутри меня бурлит желание ответить. Очень многое хочется сейчас сказать, выплеснуть всю боль и обиду. Но невольно взгляд мой скользит мимо него, за его спину, и я замечаю ту брюнетку, которая всего минуту назад так мило улыбалась и разговаривала с моим мужем. Теперь же она оживленно беседует с… нашей дочерью.
Сердце внезапно пропускает удар, будто кто-то резко сжал его в кулак.
— Что здесь делает наша дочь? — вырывается из меня тихий, сиплый голос, который я сама едва узнаю. Он звучит безжизненно, словно я говорю не сама за себя, а кто-то другой.
