— Лен, он маму оскорбил, — Катя шептала, закрывшись в ванной. — Сказал, что она на нашей шее сидит!
— Кать, это ненормально, — Лена ответила твёрдо. — Если он так к твоей маме, что будет дальше?
— Я не знаю, что делать, — Катя шмыгнула носом. — Я его люблю, но это слишком.
— Поговори с ним, — Лена сказала. — И маму защити. Она не заслужила такого.
Катя решила, что поговорит с Димой, но внутри рос страх. Она не хотела терять мужа, но и маму оставить без защиты не могла.
На следующий день Катя пыталась отвлечься, вспоминая, как всё начиналось. Когда они с Димой только поженились, он был другим: возил её на выходные за город, чинил её машину, шутил, что она — его «лучший пассажир». Но после переезда Валентины Григорьевны он изменился.
Теперь, готовя ужин, Катя чувствовала, как её дом стал полем боя. Валентина Григорьевна старалась не выходить из комнаты, а Дима вёл себя, будто ничего не случилось.
— Кать, что на ужин? — он спросил, входя на кухню.
— Картошка с мясом, — Катя ответила холодно. — Мама не выходит, ты её обидел.
— Ой, да ладно, — он фыркнул. — Она сама виновата, могла бы хоть чем-то помочь.
— Помочь? — Катя повернулась к нему. — Она помогала вообще-то, а ты потом ворчал, что она все переставила и все не так, как тебе удобно! Вот она и перестала, чтобы тебя не нервировать.
— Кать, теперь я во всем виноват? — сказал Дима устало. — Я просто хочу, чтобы она не сидела у нас вечно.
— Вечно? — Катя повысила голос. — Она три месяца тут, и все это время ищет работу!
— Ищет? — Дима хмыкнул. — А пока мы за неё платим.
Катя ушла в спальню, чтобы не сорваться. Она вспомнила, как мама растила её одна, работала ночами, чтобы обеспечивать дочь. Валентина Григорьевна никогда не жаловалась, и теперь Катя чувствовала, что обязана её защитить.
Через пару дней Дима снова начал.
— Кать, я посчитал, — он сказал за ужином, когда Валентина Григорьевна была в комнате. — Мы на твою маму тратим тысяч десять в месяц. Может, она съедет?
— Съедет? — Катя вскочила. — Куда, Дима? У неё нет работы!
— Ну, пусть ищет, — он пожал плечами. — Пусть хоть уборщицей идёт.
— Ты опять? — Катя посмотрела ему в глаза. — Дима, это моя мама, а не твоя прислуга!
— А я что, должен всех тянуть? — он повысил голос. — У нас свои планы, Кать!
— Планы? — Катя рассмеялась, но смех был горьким. — Ты хочешь детей, а мою маму выгоняешь?
— Я не выгоняю, — он сказал, но неуверенно. — Просто она мешает.
Катя ушла к маме, чувствуя, как решимость крепнет. Валентина Григорьевна сидела, глядя в окно.
— Катюш, я уеду, — мама сказала тихо. — Не хочу вас ссорить.
— Мам, ты никуда не поедешь, — Катя обняла её. — Это он не прав.
Она знала, что конфликт неизбежен, и готовилась к нему.
Развязка наступила через неделю.
— Дима, нам надо поговорить, — начала Катя разговор за ужином. — Ты оскорбил мою маму, и я этого не потерплю.
— Кать, я правду сказал, — Дима ответил, глядя в тарелку. — Она живёт за наш счёт.
— За наш счёт? — Катя повысила голос. — Она моя мама, и я её позвала! А ты её унижаешь!
