— У мамы там всё очень серьёзно, она действительно не хочет отказываться от наследства. Говорит, что будет выплачивать долг, сколько бы лет на это ни ушло. Но ей нужны поручители для банка.
— Найдите других, — предложила я. — Больше в семье никого нет?
— Есть, но все, как только услышали слово «кредит», предпочли не ввязываться.
— Вот и всё, — вздохнула я. — Значит, вопрос закрыт.
Максим подошёл ближе, выглядел подавленным.
— Скажи, как нам теперь жить?
— А почему мы должны жить иначе? — спросила я. — Я тебя люблю, у нас есть ребёнок, и я не говорила, что хочу расстаться. Просто считаю неправильным брать на себя огромную задолженность, которой можно избежать.
— Значит, мама считает тебя предательницей, а ты считаешь её безумцем, взваливающим на себя непосильное бремя. Как будем решать это?
— Время расставит всё по местам. Я не собираюсь с ней ссориться, — пожала я плечами. — Но доказывать, что я права, — бессмысленно.
Он потер ладонью лицо, потом опустился на стул.
— Пойми, мне не хочется разрывать отношения ни с тобой, ни с мамой. Но ситуация выходит из-под контроля. Родственники уже распускают слухи, что ты бросила меня одного с долгами.
— Они могут говорить, что хотят. Выход всё равно один — отказаться от наследства или выплачивать самим. Я не впишусь в этот кредит.
Максим медленно кивнул.
— Наверное, придётся нам делать отказ от наследства. Хотя мама будет против.
— Пусть подаёт на себя, если хочет, — пожала я плечами. — Но без твоего согласия никто тебя не заставит.
Ночью я долго ворочалась, думала, сможет ли наша семья преодолеть эту непростую ситуацию. Мне было важно сохранить отношения с мужем, но чувствовала, что если уступлю сейчас, то всю жизнь придётся тащить на себе чьи-то долги.
Через месяц настал момент определиться: подписывать документы о вступлении в наследство или об отказе. Максим выслушал все аргументы матери, посоветовался со мной и сказал:
— Я не буду вступать. Мне жаль отца, но жить в его долгах я не хочу.
Свекровь оформила всё на себя, попутно обвиняя меня в разрушении семьи. Но, как бы ей ни было горько, это решение стало хоть каким-то выходом.
Мы с Максимом ещё долго обсуждали, сможет ли он наладить отношения с матерью. Я предложила:
— Дай ей время. Возможно, она поймёт, что ты не мог иначе.
— Ты могла бы для неё сделать исключение, но выбрала этот путь, — заметил он с тихой печалью. — А я оказался между двух огней.
— Я понимаю, что тебе непросто. Но у каждого есть право выбора, — повторила я. — И я не отказываюсь помогать, просто не хочу ставить под угрозу наше будущее.
Через пару месяцев страсти улеглись. Родственники перестали нападать на меня с обвинениями — поняли, что не продавлюсь. Максим поддерживал связь с матерью, но к нам она не приезжала. Я знала, что в её глазах останусь «жадной и чужой», но готова была нести это клеймо, потому что не считала правильным рисковать своей финансовой стабильностью за долги свёкра.
