Несколько дней мы обменивались лишь короткими сообщениями по поводу ребёнка. Потом Максим пришёл вечером, сел на табурет на кухне, посмотрел на меня:
— Я поговорил с юристом, — негромко начал он. — Мама настаивает, что мы не должны отказываться от наследства. Говорит, это предательство.
— Но ты понимаешь, что наследство без имущества, а только с долгами, — это бремя?
— Да, — кивнул он. — Но мама считает, что если сейчас не платить, то нас замучают коллекторы, и всё равно придётся отвечать.
— Не нас, а тех, кто в наследство вступит, если такие найдутся, — поправила я. — Я-то как раз писать никаких заявлений не хочу.
— И что ты мне предлагаешь? Развестись? — его голос звучал обречённо.
— Я надеюсь, что до этого не дойдёт, — аккуратно произнесла я. — Думаю, что тебе лучше оформить отказ от наследства и жить спокойно. Если твоя мать хочет выплачивать — пусть выплачивает сама.
Он опустил глаза, поколебался, затем сказал:
— Но ей одной это не потянуть. Да и кредит ей скорее всего не одобрят.
— Ну, тогда это не моя проблема, — устало повторила я. — Ты можешь поддерживать её, пока не найдутся другие варианты. В крайнем случае, у неё есть родственники, пусть подключаются. Вы же клялись все вместе выплачивать этот кредит за меня, вот и вперёд.
Максим ничего не сказал, встал и пошёл в комнату к сыну. Я слышала, как он разговаривал с ребёнком, спрашивал, как прошёл день. Эта сцена выглядела мирной, но на самом деле за ней стоял гигантский раскол между нами.
Через неделю я собралась с силами и сама позвонила свекрови. Хотелось расставить точки над «i».
— Ирина Валентиновна, — сказала я. — Я не против вашей семьи, но заочно виноватой быть не хочу.
— Ты сама выбрала эту роль, — резко ответила она. — Не желаешь помогать, значит, всё.
— У меня нет ни желания, ни возможности брать эту ответственность на себя. Я готова, если нужно, помочь с документами, оплатить какую-то часть в разумных пределах, но кредит оформлять не стану.
— И что мы будем делать? — в её голосе слышалась досада. — У Максима и так ипотека, ему тоже не дадут нужную сумму.
— Вы можете отказаться от наследства. Иначе придется оформлять все документы на себя, — предложила я.
— Я уже поняла, что с тобой говорить бесполезно, — отрезала свекровь и повесила трубку.
После этого начались звонки от других родственников, которые в одно голос утверждали, что я не имею права так поступать, что «женщина в семье должна помогать мужу» и так далее. Я слушала их наставления и отмалчивалась. Никто не хотел понять мою позицию.
Через несколько дней вернулся Максим. Он прошёл в комнату ребёнка, потом вышел ко мне на кухню.
— Кажется, я понял одну простую вещь, — сказал он, глядя в пол. — Нельзя заставить человека делать то, что он считает ошибочным.
— Спасибо, что понял, — осторожно отозвалась я. — Мне жаль, что всё так получилось.
