Тут в дверях мелькнула та самая соседка — Тамара Ивановна. Глаза прищурены, губы поджаты.
— Ой, здрасте, здрасте… Я только посмотреть, может, мусор не вынесли. А вы тут… как, устроились? — сладко запела она, но глаза бегали по кухне, выискивая повод для сплетни.
— Устроились. — Людмила Сергеевна подняла подбородок. — Вот думаю: надо бы тут шторы сменить. Эти-то… ну, на любителя.
Кристина вцепилась пальцами в спинку стула. Стул жалобно скрипнул, будто тоже не хотел участвовать в этом балагане.
— Андрей… — она повернулась к мужу. — Ты это слышал?
— Ну, давайте спокойно… — Андрей начал массировать виски. — Мама… ну, может, мы всё-таки… пока… как-то…
— Ты что, Андрей? — перебила свекровь. — Ты же сын. Родной. А она кто? — она кивнула в сторону Кристины. — Ну да, жена. Но это… знаешь, как говорят… жёны приходят и уходят, а мать одна. Не так, что ли?
Тамара Ивановна с интересом вытянула шею, как страус на водопое.
Кристина медленно вдохнула. Потом медленно выдохнула. И почти спокойно сказала:
— Знаете что, Людмила Сергеевна… Пожалуй, я выйду. Проветрюсь. Чтобы… — она посмотрела на Андрея, — …не сказать лишнего. Пока.
Дверь хлопнула. Соседка ещё успела ловко прошмыгнуть обратно на лестничную клетку.
И только когда шаги Кристины затихли в подъезде, Людмила Сергеевна довольно сказала:
— Вот и правильно. Женщина должна думать, прежде чем говорить. Особенно — в доме мужа.
— Значит так, Андрей, — Кристина стояла посреди комнаты, уже без дрожи в голосе, с какой-то странной ясностью в глазах. — Сейчас ты меня очень внимательно слушаешь.
Он поправил ремень, как школьник перед родительским собранием. Людмила Сергеевна сидела на диване, нервно теребя в руках салфетку с бледно-синими ромашками.
— Я тебя люблю, — начала Кристина. — Или… любила. Неважно. Сейчас речь не об этом. Вопрос простой: ты выбрал. Ты сделал свой выбор.
— Крис, ну ты же понимаешь… — заискивающе начал Андрей. — Это мама… Она… ну, ты же видишь… ей тяжело… квартира… да ты не кипятись, мы всё уладим…
— Уже уладили. — Она спокойно подошла к шкафу, вынула папку с документами, аккуратно положила её на стол. — Это технический паспорт квартиры. Внимательно посмотри на первую страницу. Видишь? Владельцем указан кто? Правильно. Не ты. И не твоя мама.
— Кристина… ну ты чего… — пробормотал он, словно надеясь, что всё это вот-вот рассосётся, как плохой сон.
Людмила Сергеевна встала. Голос её был уже не таким уверенным:
— Девочка… Ты чего? Мы ж семья. Как-никак. Ну… Ну, поругались — бывает. Ты ж понимаешь — возраст, нервы… Но чтоб сразу…
— Ага, — Кристина улыбнулась, — семья. Только, знаешь, какое у меня сегодня озарение? Очень простое. Я — не ваша семья. И ты, Андрей, — не мой человек. Тебя мама родила, вот пусть с тобой и живёт.
Она протянула два пакета — заранее приготовленные. Один — серый, мятый, с надписью «Пятёрочка». Второй — с логотипом ювелирного. Содержимое — мешанина из мужских рубашек, тапок Людмилы Сергеевны и непонятно зачем прихваченной прихватки с котами.
