— Родненький мой! Да как же это? — запричитала женщина.
— Отойди от ребёнка! — кричал Алексей Матвеевич.
Он бежал со всех ног к тому месту, где лежал мальчик, не зная чего и ожидать от «этой сумасшедшей старухи»…
***
Антонину Михайловну во дворе все звали бабой Тоней. По виду было непонятно, сколько ей лет на самом деле. Выглядела и вела она себя странно: лохматая, чумазая, всё время молчит. Одежда у неё была одинаковая, что летом, что зимой, разве что в холодное время года прибавлялось к засаленному халату видавшее виды коричневое пальто с облезлым меховым воротником, платок серый и стоптанные войлочные полусапожки. А когда на улице было тепло она могла и босиком выйти.
Баба Тоня была совершенно безобидная. Никого не трогала, не ругалась, не кричала. Сядет тихонько на лавочку возле своего подъезда и сидит целый день. Иногда она могла встать около того места, где играли дети из соседних подъездов, и наблюдать за ними со странной улыбкой. Глаза у неё смотрели в пустоту, и было не понятно, видит ли она что? И понимает ли?
Дети пугались и сторонились её. Между собой называли «бабой Ягой» и придумывали про неё разные страшилки, совершенно беспочвенные, но завораживающие и таинственные.
Во дворе, в соседнем доме, жил мальчик Лёня. Упитанный здоровячек одиннадцати лет. Дети его не любили: он был жадина и ябеда. Его мама работала на продовольственной базе, с продуктами у них в семье, судя по всему, было очень неплохо, и Лёня, выходя на прогулку, всегда таскал с собой разные сладости и вкусности. В то время, как другие дети радовались ломтикам хлеба, политого подсолнечным маслом, и угощали друг друга карамельками «Театральные», Лёня втихомолку уплетал «Мишек» и «Белочек». С детьми он не делился, ни с кем особо не дружил, но, правда и не ссорился, держался особняком. Мальчишки иногда брали его в свои игры, особенно если не хватало игроков.
И вот этот Лёня отчего-то бабу Тоню невзлюбил. Другие дети если и побаивались и шептались, глядя на женщину, то Лёня откровенно ей угрожал и говорил гадости: уходи, мол, отсюда, безумная тётка, а то я… Норовил запустить в неё камнем или комом земли. Если взрослые становились свидетелями этой сцены, то Лёне попадало: его ругали и другим объясняли, что так нельзя. Мама одной девочки, учительница, даже грозилась рассказать об этом в школе, чтобы его наказали, как следует.
Все понимали, что Лёня на бабе Тоне отыгрывается, и смотрели на это осуждающе. Было видно, что только благодаря её безответности Лёня-то и показывает свою «смелость». Это было не то, что затевать конфликты и ссоры с ребятами, которые и побить могли, если что.
Однокомнатная квартира бабы Тони располагалась на первом этаже и дверь входная на замок не запиралась. Когда-то замок сломался, да так всё и осталось. Брать там было нечего. За женщиной присматривали добрые соседи, по возможности приносили еду и помогали ей.
