— Простите, это дом Марины Васильевны? — голос молодой, взволнованный.
— Я знаю, что она умерла. Я Серёжа Морозов. Я был в вашем детском доме. Можно я приеду? Хочу поклониться её памяти.
Через час к дому подъехала машина. Из неё вышел мужчина лет тридцати в хорошем костюме. Увидев Ольгу, он сразу улыбнулся:
— Ольга Викторовна! Как же я рад вас видеть!
— Серёжа? — Ольга вглядывалась в лицо. — Серёжа Морозов? Тот самый мальчик, который…
— Который всегда болел, да. И тётя Марина всегда меня подкармливала. Помните, она говорила: «Серёженька, ты слишком худенький, надо поесть хорошо»?
Серёжа оглядел дом, потрогал забор:
— А знаете, что она для меня сделала? Когда мне исполнилось восемнадцать и я выходил из детского дома, она дала мне деньги на первый взнос за съёмную комнату. Сказала: «Не подарок, а в долг. Когда станешь на ноги — помогай другим».
— Конечно! У меня теперь своя фирма. Каждый год перечисляю деньги детскому дому. И всегда говорю: это от тёти Марины.
Серёжа помолчал, потом добавил:
— Вы знаете, что она делала на свои деньги? Покупала детям подарки на дни рождения. Тихо, чтобы никто не знал. Помните, как мы удивлялись, откуда у нас в детском доме столько хороших вещей?
Ольга кивнула — да, помнила эти «загадочные» подарки.
— А когда кто-то из наших поступал в техникум или институт, она всегда присылала посылки с едой. Сама экономила на всём, а нам — всё самое лучшее.
— Серёжа, а ты знаешь её племянника Игоря?
— Знаю. Он лет пять назад приезжал к ней. Просил денег в долг. Тётя Марина дала, а он так и не вернул. С тех пор и не звонил даже.
Вечером Ольга Викторовна вернулась домой с полным багажником фотографий и дневников. За ужином рассказывала семье о том, что узнала.
— Мам, а может, не будем продавать дом? — предложила Катя. — Сделаем там что-то хорошее?
— Ну, лагерь для детей из детского дома на лето. Или дом отдыха какой-нибудь…
— Катя права. Марина Васильевна не случайно тебе всё оставила. Она знала, что ты продолжишь её дело.
На следующий день состоялся суд. Игорь пришёл с адвокатом, уверенный в победе:
— Ваша честь, моя тётя была уже старая, больная. Эта воспитательница просто воспользовалась её добротой!
— У вас есть доказательства того, что завещание составлялось под принуждением? — спросил судья.
— Да какие доказательства! Очевидно же — сорок лет работала поварихой, а всё оставила чужой тёте!
Ольга Викторовна поднялась:
— Можно мне сказать? У меня есть свидетели.
В зал вошло трое человек. Серёжа Морозов, Вова Петров — теперь учитель, и Настя Козлова — врач.
— Мы все воспитанники детского дома, — сказал Серёжа. — Марина Васильевна была нам больше чем родная бабушка. И мы знаем, почему она оставила всё именно Ольге Викторовне.
— Потому что она — единственная, кто любил нас так же сильно, как любила тётя Марина, — добавила Настя. — Мы все это помним.
Вова достал фотографию:
— Вот мы с Ольгой Викторовной и тётей Мариной на празднике в детском доме. Посмотрите, как они на нас смотрят. Это взгляд родителей.
