Вечером. Маленькая съёмная квартира. Светлана сидит на кухне с калькулятором. Считает — туда, сюда… Где набрать триста тысяч?
Мама звонит из Новгорода:
— Светочка, как у тебя дела? Что-то голос у тебя странный…
— Всё нормально, мам, — Светлана сглатывает, врет сквозь зубы. Она не может рассказать — мама и так за неё переживает.
— А на работе-то как?
— Света, что случилось? Я же знаю, чувствую — ты расстроена.
И вот тут Светлана больше не выдерживает. Вываливает маме всё: ошибку, деньги, страх, стыд. Мама молчит, слушает. А потом очень тихо говорит…
— Дочка, помнишь, как ты в школе двойку по математике схлопотала? — голос мамы вдруг такой тёплый, что у Светланы щемит в груди. — Всю ночь тогда плакала, всё думала — конец света.
— Мам, сейчас не двойка по математике… — выдыхает Светлана, устало вытягивая ноги под столом.
— Понимаю. Но смысл тот же. Все ошибаются, — мама не торопится, говорит мягко, будто укутывает одеялом. — Главное — что дальше делать. Как исправлять.
— А если не получится?
— Получится. Обязательно. Ты у меня такая же упрямая, как я сама. Всё у тебя получится, доченька…
На следующий день Светлана решается — идёт к Семёну Викторовичу сама.
— Семён Викторович, можно вас? — осторожно открывает дверь.
— Конечно, Светлана Андреевна, проходите.
— Я вот всё думала… Есть ли способ решить проблему без суда?.. — голос дрожит, но она держится.
— А если я поеду к ним лично? Попробую объяснить. Ну, вдруг… Это же я ошиблась — может, человек к человеку…
Семён Викторович морщит лоб, взгляд у него почти удивлённый:
— Сами понимаете, могут нагрубить. Могут и вовсе не пустить — и не вернуть.
— Понимаю. Но это лучше, чем просто сидеть.
— Стоит попробовать, — наконец соглашается он. — Сейчас адрес выпишу.
ООО «Альфа-Строй» — то ещё место. Промзона на отшибе, большой серый корпус без опознавательных знаков. Светлана стоит перед входом — сердце бьётся где-то в горле. В папке — все документы, распечатки, письма.
Секретарь на ресепшене — молодая, вся накрашенная, смотрит без всякого гостеприимства:
— А-а, это вы из той компании? Александр Николаевич сказал, никого не принимать.
— Прошу вас, — Светлана старается улыбнуться, хоть и ужасно не по себе. — Буквально на пять минут. Просто объяснить…
— Он не хочет вас видеть.
— Попробуйте ещё раз… Уточните. Я не от фирмы, я по-человечески. Просто я — человек, который ошибся.
Секретарь смотрит странно, но берёт трубку:
— Александр Николаевич? Тут женщина пришла, говорит — виновата, хочет поговорить лично… Хорошо.
— Проходите, кабинет в конце коридора.
Он — Александр Николаевич — типичный строитель: под пятьдесят, сутулый, взгляд тяжёлый, за спиной дипломы, фотографии разных живописных строек.
— Значит, пришли вымаливать деньги? — сразу, даже не поздоровавшись.
— Не вымаливать, — Светлана садится аккуратно, будто боится лишний шорох издать. — Я пришла объясниться. И извиниться.
— Извиниться? — он усмехается скептически. — За что же? За то, что у вас цифры не сходятся?
