Измена — обычное слово из шести букв, вот только боль, которую оно причиняет, сильнее ножа в спину.
Сегодня я получила этот удар. Меткий, четкий, в самое сердце.
И то, что случится сейчас, разделит мою жизнь на «до» и «после».
Я проснулась утром с улыбкой на лице. И не только потому, что сынок сегодня спал хорошо, но и из-за даты в календаре. Она замечательная.
Обведенное число напоминало, что мой любимый муж возвращается с рейса.
Я всегда жду этот день с особым трепетом. Готовлю праздничный ужин: обычно два салата, которые Денис так любит, варю суп и достаю праздничную посуду.
Чаще всего Денис возвращается после обеда. Так и сегодня, мне пришло сообщение:
«Аленка, скоро буду. Жди после шести, моя бусинка любимая.»
От таких слов мне становится тепло. Очень тепло.
Долгая разлука — четыре месяца, которые тянутся, как годы, — заставляет скучать еще сильнее.
Но сейчас весна, а перед уходом на его полках осталась зимняя одежда. Нужно бы перебрать вещи: подготовить ветровку, достать его кросовки.
Илюша проснулся, мы поели. Сегодня даже без стандартных манипуляций: «За маму и за папу».
Потом мы немного поиграли, и я усадила его в манеж, чтобы никуда не ушел и не поранился, пока я разбираю вещи папы.
Он уже почти вылезает из манежа, приноровился. Но пока он не разрисовал нам все обои, я придумала дополнительные ограждения и ношу с собой камеру, чтобы следить.
Полчасика и пойдем гулять.
Время только одиннадцать, а я уже устала. Странное чувство в груди, словно что-то не так. Но я пыталась его прогнать. Ведь все нормально.
Однако перед его приходом всегда так происходит: тревога поднимается в желудке, а руки холодеют. Нужно отвлечься.
Я отправила Денису несколько сообщений, что очень жду, и направилась к гардеробной.
Раз коробка, два коробка. Здесь лежат какие-то его инструменты, которыми я никогда не пользовалась.
Куртки, ботинки, теплые свитера — все вакуумировала в специальные пакеты и убрала на самый верх.
Пришлось забираться на стул. И вот, когда остались только зимние джинсы, я села немного передохнуть.
Посмотрела в камеру, как Илюша катает по полу паровоз. Все в порядке.
А сама обернулась направо. Оранжевый ящик с инструментами не выходил у меня из головы. Может, там тоже нужно порядок навести? Не знаю почему…
Но я взяла и открыла его.
На крышке — детский рисунок.
Двое детей, мужчина и женщина-брюнетка. Подписано еще так — «Мама, папа и мы».
Несколько раз моргнула.
«Может он эти инструменты взял у кого-то?» — промелькнуло в голове. Но нет.
Я сама подарила ему этот набор, когда он вернулся с первого «контракта», чтобы починил слив под раковиной.
Перевернула рисунок. Там письмо:
«Папа, мы скучаем, когда ты долго в море уходишь. Приезжай к нам скорее, мы тебя любим».
У меня перед глазами потемнело. Я уперлась руками в полку, сжала пальцами дерево.
— Что? Это шутка какая-то?
Несколько секунд я просто сидела, не понимая, что только что произошло.
Как будто что-то в груди оборвалось, но вместо боли — лишь пустота, гулкая и холодная.
