А хуже всего было в торговом центре. Их случайно встретила коллега Максима с сынишкой лет трёх: мальчуган болтался у папы на руке, болтал что-то весёлое и то и дело заливался смехом. Максим вдруг сел на корточки, показал малышу что-то на экране, и такое счастливое, ласковое выражение появилось у него на лице… Анна едва сдержалась от слёз.
— Классный парень, да? — уже на улице сказал Максим. — Интересно, а наш будет на тебя похож? Мне кажется, у него будут твои глаза…
— Макс… давай… давай не сейчас, — резко оборвала его Анна и отвернулась к витрине.
— Почему? — он растерянно посмотрел на неё. — Ань, что происходит? Ты сама не своя, мы же собирались… мы мечтали…
— Я знаю, что мы мечтали! — слова вырвались, острые как стекло, резче, чем она хотела.
Максим резко замер. Такой он её ещё никогда не видел.
— Прости, — Анна провела ладонью по лбу. — Просто что-то с головой… Давай домой.
Дома она закрылась в ванной и дала волю слезам, чтобы хоть немного отпустить боль под шум воды. Так больше нельзя. Невыносимо жить во лжи, что с каждым днём разъедает всё изнутри. Но… как сказать правду? Как вообще выговорить то, что в одно мгновение разрушит все его надежды и мечты?..
А если он уйдёт? Вот просто — уйдёт? Если решит: без детей, без всего этого счастья, которым так грезил, — не хочет он так жить… Может, встретит другую, ту, что даст ему полную семью и румяного малыша?
На следующий день Анна всё-таки решилась поговорить с мамой. Приехала в родительский дом, уселась за кухонный стол, обняла кружку чая и уставилась в абстрактную точку над подоконником. Печенье лежит нетронутое. Слова застряли где-то в горле.
— Ты выглядишь усталой, дочка, — мама внимательно на неё смотрит, не отпускает взгляд. — С Максимом всё в порядке?
— С ним всё хорошо… А вот со мной… — Анна сжала кружку ещё крепче, будто могла выжать из неё ответы. — Мам, а если… если я не смогу дать ему то, что он больше всего на свете хочет?
Анна замолчала. Сколько длилась пауза? Минуту, две… Потом всё же выдохнула и медленно, едва слышно рассказала маме — и про врача, и про диагноз, и про страх. Главное — о страхе потерять Максима.
Мама слушала молча, потом обошла стол и просто крепко обняла Анну.
— Глупая моя, — сказала тихо, поглаживая её по плечу. — Ты что, правда думаешь, что Максим выбрал тебя только потому, что ты можешь родить ему детей?
— Но он же мечтает о малыше…
— Мечтает. И что? Много способов есть стать родителями, Анют. Главное — любить друг друга. А вы любите?
— Тогда и не переживай так. Просто скажи ему правду. Если любит — поймёт. А если нет… — мама развела руками, в её глазах не осталось ни капли сомнений. — Значит, это вообще не твой человек.
Вечером, уже дома, Анна сидела в гостиной и ждала Максима. На журнальном столике перед ней лежал тот самый белый конверт — всё, что скрывала эти две недели. Всё: и боль, и смятение, и страх.
Она решила: хватит. Дальше — только честно, только навстречу правде.
