Адвокат холодно улыбнулся.
— Эти «бумажки» освободят вашу жену от незаконных долгов и отправят вашу мать под следствие.
— Ты… ты хочешь посадить мою мать?
Алина посмотрела ему в глаза.
— Я хочу справедливости.
Наступила тяжелая пауза. Максим медленно покачал головой.
— Я не узнаю тебя… Мама была права — ты нас никогда не любила.
Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
В кабинете воцарилась тишина. Алина опустилась на стул, чувствуя, как дрожат руки.
— Вы уверены в своем решении? — спросил адвокат.
— Тогда подписывайте заявление.
Перо скользнуло по бумаге. В этот момент где-то в городе Галина Петровна, не зная того, уже теряла свою власть.
А за окном начинался новый день.
Зал суда встретил Алину холодным полумраком. Она сидела на жесткой скамье, сжимая в руках папку с документами. Через проход — в двух метрах от нее — расположился Максим. Он упорно смотрел в окно, будто стена разделяла их, а не просто пустое пространство.
Дверь открылась, и вошла Галина Петровна. Впервые за все время Алина увидела ее неуверенной — свекровь нервно поправляла воротник, озираясь по сторонам.
— Дело Морозовой рассматривается в третьем кабинете, — объявил секретарь.
Алина глубоко вдохнула и поднялась.
В кабинете судьи было тесно. Адвокат Артем Владимирович занял место рядом с ней, а напротив устроился представитель Максима — молодой юрист с безразличным лицом.
— Суд рассматривает заявление о расторжении брака, — сухо произнес судья. — Есть ли у сторон возражения?
Максим резко поднял голову.
— Есть! Мы три года в браке, и я не понимаю, почему…
— Господин Морозов, — перебил судья, — вы выражаете принципиальное несогласие или хотите сохранить брак?
Он замолчал, бросив взгляд на мать. Галина Петровна сжала губы и едва заметно покачала головой.
— Нет… Нет возражений.
Алина почувствовала, как что-то окончательно рвется внутри. Три года жизни — и даже в последний момент он не смог выбрать ее.
— Рассматривается также вопрос о разделе имущества, — продолжил судья.
Адвокат Алины поднялся.
— Моя клиентка не претендует на совместно нажитое имущество. Однако просит учесть при рассмотрении уголовного дела о мошенничестве…
Галина Петровна вскочила с места.
— Какое еще мошенничество?! Это клевета!
— Садитесь, гражданка Морозова, — строго сказал судья. — Уголовное дело будет рассматриваться отдельно.
Бумаги перекладывали, подписывали, штамповали. Алина механически ставила подписи, глядя, как брак, в который она когда-то вступала с любовью, превращается в груду официальных документов.
Когда все закончилось, она вышла в коридор. Максим догнал ее у выхода.
— Ты действительно подала заявление на маму?
Алина медленно повернулась.
— За что?! — его голос сорвался на крик. — Она же тебя приютила, кормила…
— И унижала, и оскорбляла, и влезла в долги на мое имя, — спокойно ответила Алина. — Теперь она ответит за это.
Он схватил ее за руку.
— Отзови заявление! Я… я попрошу маму извиниться.
Алина посмотрела на его пальцы, сжимающие ее запястье, потом медленно подняла глаза.
