За обедом все было спокойно. Затем Максим отправился мариновать мясо, а женщины остались по хозяйству, с зимы накопилось много дел.
— Я заберу шторы и часть постели постирать домой. Мы вернем все в следующие выходные, — начала Татьяна.
— Да, хорошо-хорошо. Как скажешь. А что ж я гляжу, ты сажать ничего не планируешь? — отвлекалась от темы разговора Елена Вадимовна.
— Нет, хочу просто газон. Возможно, купим садовые качели во двор и построим баню. Люблю попариться, — восхищенно ответила женщина.
— Да ну, баня. Кому она нужна? Вот лучше парник или тепличку построить. Вот это дело. Надо сказать об этом Максиму, — задумчиво ответила ей свекровь.
— А при чем тут Максим. Дача моя, поэтому я распоряжаюсь, что тут будет, а чего — нет, — отрезала Татьяна.
Свекровь лишь зло прищурилась и смерила невестку взглядом.
Приехав в следующие выходные, Татьяна обнаружила, что задний двор перекопан и теперь там красуются лунки с чем-то явно недавно посаженным.
— И когда вы только успели? — строго спросила Татьяна. — Я же просила ничего не сажать.
— Ну чего ты начинаешь. Тебе жалко что ли? Будете приезжать, а тут готовые огурчики с грядки. Разве не прелесть? — спокойно парировала свекровь.
— Ну правда, Тань. Пусть растет. Участок то какой большой, — пытался уговорить жену Максим.
Татьяна тяжело вздохнула и отправилась на кухню выпить холодной воды, чтобы не сказать лишнего. В этот момент женщина уже второй раз пожалела о своем решении пустить Елену Вадимовну на свою дачу.
Дальше было только хуже. Грядок с каждым приездом становилось все больше. Оказалось, это Максим вечерами после работы приезжал к матери, чтобы передать семена, которые она просила купить. Так еще в последний раз выяснилось, что Елена Вадимовна самолично разрешила пожить недельку на дачу своей подруге детства.
К последней неделе мая весь участок был засеян всем, чем можно, даже деревья откуда-то появились. Кроме того, в доме была переставлена мебель, поменяны шторы и текстиль. Татьяна стала догадываться откуда сие богатство и раздолье, явно не со свекровушкиной нищенской пенсии, как она сама выражалась.
— Нам надо поговорить, — Татьяна взяла мужа за рукав и отвела на задний двор. — Я правильно понимаю, что это ты даешь деньги Елене Вадимовне?
— Ну да, я помогаю маме, если она просит, — замялся супруг, не ожидая ничего хорошего.
— А ты мне не мог сказать? За моей спиной, она творит, что ей вздумается, а ты потакаешь ей! — злилась Татьяна.
Тут из-за угла вышла свекровь и начала кричать на два кооператива:
— Да как ты смеешь повышать голос на моего сына! Ты еще глупая, не знаешь, как надо следить за участком. Только я смогу вам помочь, больше никто, поэтому буду жить тут столько, сколько захочу.
— Да, Танюш, давай не начинай, иначе нам придется поссориться, — примирительно добавил Максим.
