И женщина, ничего не сказав мужу, взяла отгул и поехала к свекрови, жившей на другом конце города, в надежде уговорить на хорошие съемные протезы.
Но этого делать не пришлось: у Аллы Аркадьевны был полный рот зубов. Можно сказать, как у акулы: в два ряда.
— А пародонтоз? — удивилась невестка.
— Какой пародонтоз? — не поняла пожилая женщина.
— Ну, этот: который во рту. Там еще с деснами какая-то фигня, а потом зубы выпадают.
— Упаси, Господи! — испугалась свекровь.
— А как глаза? — спросила начинающая кое-что подозревать невестка.
— А чего с глазами-то? Глядят себе и глядят.
— А катаракта?
— А у нас в роду ее сроду не бывало: все до девяноста лет прекрасно видели.
Было ясно, что их обеих накололи. Но зачем? Ведь все тайное становится явным. Видимо, деньги понадобились мужу до такой степени, что он даже не потрудился все это скрыть.
И обе поехали к ним домой и стали готовиться к «допросу с пристрастием». Но Димка все рассказал сразу — для этого даже не понадобились «особые методы».
Оказалось, что у него есть сын! «Откуда дровишки?» Ты же даже не был женат!
А при чем здесь женитьба? Дети появляются, независимо от штампа в паспорте.
И одна из его подруг — не зря Тонька ревновала! — родила после расставания с молодым человеком. Да, для себя. И ничего ему не сказала.
А тут недавно Дима встретил ее с сыном в торговом центре, и сразу узнал в нем себя, молодого: даже тест ДНК делать не понадобилось — один в один!
И, естественно, решил ей компенсировать материальные траты за все годы. Тем более, что выросший паренек собрался поступать на платное отделение престижного ВУЗа.
Все это сообщил оторопевшим женщинам новоявленный отец. В принципе, в этом не было ничего уж.асного: да, ошибка молодости. Но врать-то зачем?
— А что бы вас не нервировать! — наивно сообщил Дима. — Мало ли, как вы обе отреагируете. Вдруг это вам не понравится?
— А нам все это должно понравиться? — взвилась мама, совершенно не обрадованная появлением взрослого внука не известно, от кого. — И ты полагаешь, что тебе это удалось?
— Ну, в какой-то степени!
— Не знаю, как Тонька, а я больше знать тебя не хочу! — и Алла Аркадьевна, звучно хлопнув дверью, уехала по месту прописки.
А они остались сидеть за столом: дело происходило на кухне.
Оторопевшая жена попыталась осмыслить происходящее. Но оно совершенно не поддавалось осмыслению: было такое чувство, что ее ударили пыльным мешком по голове.
К Тони в одночасье разрушился ее веселый маленький мирок, создаваемый женщиной почти три года.
— Ну, что ты молчишь? Что произошло-то? Почему вы обе ведете себя, как .? — почти кричал муж. — Ну, ребенка сделал! И что? Давай, и тебе сделаю! Хотя бы будет, чем вам с мамой заняться. А то вы уже обе одурели от безделья.
А вот это было уже оскорблением. И, вообще, муж повел себя неожиданно нагло. Причем, даже не извинился. Хотя раньше этого за ним не водилось.
