— Помочь? — Катя чувствовала, как голос дрожит от сдерживаемого гнева. — Вы решили за нас, что мы должны продать наш дом. Без моего ведома. Это вы называете помощью?
— Катя, не горячись, — вмешался Сергей, но она подняла руку, останавливая его.
— Нет, Серёжа. Я хочу услышать, что скажет твоя мама.
Тамара Николаевна поджала губы.
— Я не хотела тебя обидеть. Но Сергей сказал, что вы справляетесь с трудом. Что ипотека вас душит. Я предложила решение.
— Сергей сказал? — Катя посмотрела на мужа, и тот опустил глаза. — Интересно. А мне он ничего не говорил.
— Катя, я… — начал Сергей, но она снова его перебила.
— Нет, хватит. Я устала быть последней, кто узнаёт о решениях в нашей семье.
Тамара Николаевна вздохнула, словно утомлённая капризами ребёнка.
— Катя, ты молодая. Не понимаешь, как важно держать семью вместе. Я вырастила Сергея одна, без мужа. Знаю, что говорю.
— А я знаю, что не хочу жить в вашем доме, — отрезала Катя. — Где вы будете решать, как мне воспитывать Димку, как готовить, как стирать. Я не для того этот дом строила, чтобы всё бросить.
Повисла тишина. Тамара Николаевна посмотрела на сына, ожидая поддержки, но Сергей молчал, глядя в пол.
— Ну что ж, — наконец сказала она, вставая. — Если я вам мешаю, я уйду.
— Мама, не надо, — Сергей вскочил, но Катя остановила его взглядом.
— Пусть скажет, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я хочу знать, чего она ждёт от нас.
Тамара Николаевна выпрямилась, её глаза сверкнули.
— Я жду, что мой сын будет заботиться о своей матери. Как я заботилась о нём. А ты, Катя, могла бы быть благодарнее. Я ведь ради вас стараюсь.
Катя почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Она больше не хотела молчать.
— Благодарнее? — переспросила она, и её голос стал холодным, как октябрьский ветер за окном. — За то, что вы решили разрушить нашу жизнь? За то, что мой муж даже не счёл нужным спросить меня? Нет, Тамара Николаевна. Я не буду благодарить. И я не позволю вам забрать наш дом.
Тамара Николаевна посмотрела на неё с удивлением, смешанным с обидой. Сергей открыл было рот, но не успел ничего сказать — из гостиной донёсся голос Димки:
— Мам, я закончил рисовать! Идёшь смотреть?
Катя глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
— Иду, солнышко, — крикнула она, а потом повернулась к Сергею и его матери. — Этот разговор не закончен. Но я вам обещаю: я найду способ сохранить наш дом. И нашу семью.
Она вышла из кухни, оставив их в тишине. Внутри бушевала буря, но в голове уже зарождалась идея. Её дом. Их дом. Она не отдаст его. Не так просто. Но что-то подсказывало, что настоящая борьба только начинается…
— Катя, ты серьёзно? — Сергей смотрел на неё через стол, сжимая в руке вилку так, что костяшки побелели.
Катя аккуратно отрезала кусочек омлета, поднесла к губам, но есть не стала. Положила вилку обратно. Утро было хмурым, за окном моросил дождь, и в кухне пахло кофе и напряжением. Димка ещё спал, и это давало им шанс поговорить без лишних ушей.
