На следующий день риелтор пришёл, как и обещал Сергей. Молодой парень в строгом костюме, с идеально уложенными волосами и улыбкой, которая казалась приклеенной. Он ходил по дому, что-то записывал в блокнот, фотографировал комнаты, бормотал про «хороший метраж» и «отличный вид из окон». Катя наблюдала за ним молча, сидя на диване с Димкой, который прижимался к ней, сжимая в руках пластикового динозавра.
— Мам, мы правда переезжаем? — шепотом спросил он.
Катя погладила его по голове, стараясь улыбнуться.
— Ничего ещё не решено, солнышко.
Но внутри у неё всё кипело. Она представляла, как чужие люди будут ходить по их дому, трогать их вещи, обсуждать, сколько за это можно выручить. Этот дом был их мечтой. Они с Сергеем выбирали обои, спорили, какой цвет лучше — голубой или бежевый. Смеялись, когда Димка разрисовал стену в коридоре фломастерами, и решили оставить его «шедевр» как память. А теперь всё это — просто «хороший метраж»?
Риелтор ушёл, пообещав перезвонить с оценкой. Сергей проводил его до ворот, а Катя осталась в гостиной. Она смотрела на фотографию на стене — они втроём, на пикнике прошлым летом. Димка с перемазанным клубникой лицом, Сергей с дурацкой панамой, она сама — смеющаяся, с растрёпанной косой. Тогда всё казалось таким простым.
— Ну что, всё нормально? — Сергей вернулся, пытаясь говорить бодро.
Катя даже не повернулась.
— Нет, Серёжа. Ничего не нормально.
Он сел рядом, но не коснулся её.
— Катя, я же сказал — это временно.
— А я сказала — я не хочу, — она повернулась к нему, и её глаза блестели от слёз. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты отбираешь у нас дом. У меня, у Димки. Ради чего? Чтобы твоя мама не чувствовала себя одинокой?
— Не только ради неё, — Сергей нахмурился. — Это и для нас выгодно. Без ипотеки, без коммуналки…
— Выгодно? — Катя почти рассмеялась. — А моё мнение для тебя ничего не значит?
— Я не это имел в виду, — он замялся. — Просто… мама уже договорилась с риелтором. Она ждёт нас.
— Договорилась? — переспросила она. — То есть, ты не только меня не спросил, но и с ней всё решил за моей спиной?
— Она позвонила, пока ты была на работе. Сказала, что всё организует.
Катя встала, чувствуя, как внутри нарастает буря.
— Зови свою маму. Прямо сейчас. Я хочу с ней поговорить.
Через час Тамара Николаевна, мать Сергея, сидела за их кухонным столом. Её тёмные волосы, аккуратно уложенные в пучок, блестели в свете лампы. Она выглядела, как всегда, безупречно — идеально выглаженная блузка, лёгкий макияж, тонкий аромат духов. Но её глаза выдавали напряжение.
— Катя, я понимаю, что это неожиданно, — начала она, сложив руки на столе. — Но поверь, я только о вас думаю.
— О нас? — Катя приподняла бровь. — Или о себе?
Тамара Николаевна слегка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— Катя, я одна. В большом доме. Мне тяжело. А вы молодые, у вас ребёнок, ипотека… Я хочу помочь.
