Катя вышла на крыльцо, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Октябрьский вечер был холодным, пахло опавшими листьями и сыростью. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Не только от холода — от обиды, от бессилия. Сергей всегда был таким. Решал всё сам, считал, что знает лучше. А она… она подстраивалась. Ради него, ради Димки, ради их семьи. Но это — это уже слишком.
За спиной скрипнула дверь. Сергей вышел, держа в руках её куртку.
— Накинь, простынешь.
Катя молча взяла куртку, но не надела. Просто стояла, глядя на их маленький сад, где Димка летом строил замки из веток.
— Катя, я не понимаю, почему ты так реагируешь, — начал Сергей, и в его голосе звучала искренняя растерянность. — Мама всегда тебя любила. Она поможет с Димкой, с хозяйством. Тебе же станет легче!
— Легче? — Катя резко повернулась к нему. — Ты хоть раз спросил, чего я хочу? Ты думаешь, я мечтаю жить под одной крышей с твоей мамой, которая будет указывать, как мне готовить, как воспитывать сына, как дышать?
— Ты преувеличиваешь. Мама не такая.
— Не такая? — Катя почти рассмеялась, но смех вышел горьким. — Ты забыл, как она на нашей свадьбе переставляла цветы на столах, потому что «я лучше знаю»? Как она критиковала мою стряпню, когда мы только начали встречаться? Как она до сих пор называет Димку «Дмитрием», потому что моё имя для него «слишком простое»?
Сергей молчал, глядя в сторону. Катя знала этот взгляд — он всегда так смотрел, когда не хотел признавать её правоту.
— Это наш дом, Серёжа, — тихо сказала она. — Наш. Не её. Я не хочу его продавать. И я не хочу, чтобы твоя мама решала, как нам жить.
Сергей вздохнул, потёр виски.
— Она больна, Катя. У неё давление скачет, сердце пошаливает. Я не могу оставить её одну.
Катя замерла. Это было впервые, когда Сергей упомянул здоровье матери.
— Почему ты мне не сказал? — спросила она, смягчаясь.
— Потому что ты бы начала переживать. А я не хотел тебя грузить.
Катя покачала головой.
— Ты не хотел меня грузить, но решил продать наш дом без моего ведома? Это, по-твоему, нормально?
Сергей развёл руками.
— Я думал, ты поймёшь. Это же временно. Пока мама не поправится.
— Временно? — Катя прищурилась. — А сколько это «временно»? Год? Два? Десять лет? И что потом? Мы всю жизнь будем жить в её квартире, подстраиваясь под её правила?
— Да что ты всё о правилах! — вспылил Сергей. — Она моя мать! Я должен о ней заботиться!
— А я твоя жена! — Катя почти кричала, но тут же осеклась, вспомнив про Димку. — И я тоже заслуживаю, чтобы со мной считались.
Повисла тишина. Только где-то вдалеке лаяла собака, да ветер шелестел листьями. Сергей смотрел на Катю, и в его глазах было что-то новое — неуверенность, почти страх.
— Давай спать, — наконец сказал он. — Завтра поговорим.
Катя кивнула, хотя знала, что сна сегодня не будет.
