— Лен, ну что ты начинаешь? — Олег устало потёр виски, бросив взгляд на заставленный посудой стол. — Они же просто в гости пришли. Пообедать. Что тут такого?
Елена сжала губы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она стояла у раковины, по локоть в мыльной пене, а за спиной гудела гостиная, полная голосов его сестёр, их мужей и детей. Снова. В третий раз за месяц. Без звонка, без предупреждения. Просто заявились, будто её кухня — это круглосуточная столовая, а она — шеф-повар на зарплате.
— Олег, — Елена старалась говорить спокойно, но голос дрожал, — я не против гостей. Но предупредить нельзя? Я три часа стояла у плиты, а они даже спасибо не сказали!
Он пожал плечами, будто её слова — это лёгкий ветерок, а не крик души.
— Они же семья, Лен. Мои сёстры. Не выгонять же их?
Елена отвернулась к раковине, яростно тёрла тарелку, будто могла стереть с неё всё своё раздражение. Семья. Это слово Олег произносил так, словно оно снимало с неё все права на собственный дом.
Их дом в пригороде был их гордостью. Двухэтажный, с просторной кухней, где пахло свежесваренным кофе по утрам, и верандой, где вечерами можно было слушать треск цикад. Они с Олегом пять лет копили на него, брали ипотеку, спорили о цвете обоев и расположении мебели. Елена мечтала, что это будет их убежище — место, где они с мужем и их шестилетним сыном Мишей будут строить свои воспоминания. Но вместо этого их дом стал магнитом для всей родни Олега.
Золовки — Света и Катя — жили неподалёку, в соседнем районе. Света, старшая, с двумя детьми и мужем, который вечно молчал, уткнувшись в телефон. Катя, младшая, с новым бойфрендом, который считал себя душой компании и громко шутил за столом. Они приходили без приглашения, обычно в выходные, с детьми, которые носились по дому, оставляя крошки на диване и отпечатки липких пальцев на стеклянных дверях.
— Мам, они опять мой конструктор сломали! — Миша влетел на кухню, его глаза блестели от обиды. — Я строил замок, а Ванька его пнул!
Елена вытерла руки о фартук и присела к сыну.
— Миш, иди к себе, я разберусь, — тихо сказала она, погладив его по голове.
Но разбираться она уже устала. Каждый визит золовок превращался в хаос. Света командовала, где поставить суп, Катя требовала чай с мятой, которой у Елены никогда не было. Дети ссорились, а их мужья и бойфренды сидели, как короли, ожидая, пока она подаст еду. Олег же сиял, словно радушный хозяин таверны, подливая гостям вино и рассказывая истории из детства.
— Они же ненадолго, — говорил он, когда Елена пыталась возразить. — Что тебе, жалко тарелки супа?
Но дело было не в супе. Дело было в том, что её дом перестал быть её домом.
Утро субботы началось с запаха блинчиков. Елена стояла у плиты, переворачивая золотистые кругляши, пока Миша сидел за столом, рисуя в альбоме. Ей нравилось это время — тихое, спокойное, когда дом был только их. Олег ещё спал, и Елена наслаждалась редкими минутами тишины, когда можно было просто дышать.
