Жить с Вадимом было удобно — он обеспечивал, не жадничал, старался ради неё. Менять это на бессонные ночи и подгузники? Нет уж.
А вот сам Вадим всё чаще чувствовал, как будто оказался не в браке, а в чужом спектакле. Дом перестал быть пристанью, он всё больше работал или просто бродил по улицам, не спеша возвращаться. Женщины хоть и заглядывались на него, но ни одна не вызывала интереса. Он словно закрылся в панцирь. Единственное, что давало ему ощущение жизни — мотоцикл. Только когда он мчал по трассе, чувствуя, как воздух хлещет по лицу, он ощущал себя настоящим.
Но и байк начал покрываться пылью. Всё чаще он находил утешение в бутылке. Возвращался домой навеселе, падал на диван прямо в одежде, вырубался. Утро начиналось с раздражения и чувства пустоты. И каждый раз — заново. А Яна всё громче напоминала: «Ты угробил мне молодость».
Он и понятия не имел, что уже четвёртый месяц она крутит интрижку с его бизнес-партнёром. Да и сам давно ничего к ней не чувствовал. Даже не помнил, когда в последний раз прикасался к ней с желанием.
Однажды утром он вошёл на кухню — и замер. Яна сидела бледная.
— Ты чего такая? — нахмурился он.
— Не пойму… всё расплывается, тошнит. Наверное, креветки были тухлые. Я же говорила — не бери, а ты упросил…
Она не успела договорить — ноги подкосились, и она рухнула на пол.
Вадим, не теряя ни секунды, вызвал скорую, поднял её, пытался привести в чувство. Приехавший врач, осмотрев, сказал с серьёзным видом:
— У вас, судя по всему, беременность.
Онемев, Вадим уставился на врача. А Яна, словно взбесившись, вскочила:
— Какое ещё дитя?! Вы что, издеваетесь? Я не могу быть беременной! Кто вы вообще — врач или шарлатан?!
Он молча смотрел на неё. А потом, не говоря ни слова, сам отвёз её в консультацию. И там подтвердили: беременность.
Он вдруг рассмеялся. Врач подумал, что это от счастья. Но на самом деле это был не смех радости, а смех безысходности. Слёзы он разучился лить. В последний раз плакал тогда, на утёсе, когда прощался с Лизой. С той, которой когда-то верил до дрожи.
С тех пор его жизнь стала выравниваться. Тягучее болото отношений осталось позади. А мотоцикл вновь стал спутником пути и свободы.
Однажды, в погожий день, он снова отправился по знакомому маршруту. Но вдруг — удар, рывок, байк взбрыкнул. Он полетел через руль и рухнул на землю. В ноге мгновенно вспыхнула боль.
Из кустов выскочил парень — худощавый, лохматый.
— Дядя, вы живы? Давайте, я помогу вам!
Он подставил плечо, помог подняться. Вадим встал, стараясь не опираться на больную ногу.
— Я быстро за помощью! Мы рядом живём, я с мамой. Подождите, сейчас вернусь!
И мальчишка умчался. А у Вадима вдруг в груди кольнуло: лицо пацана показалось странно знакомым…
Через минут десять подъехал потрёпанный уазик. За рулём — местный фельдшер, а рядом тот же мальчик, суетится, помогает.
— Олег, — сказал фельдшер, — отгони мотоцикл домой, скажи маме, это я попросил. А мы в травмпункт. Не переживай, байк не бросим.
