— Да кто ты такая, чтобы решать?! Это мой сын! Я его родила, вырастила, воспитала!
— Вот именно что воспитали, — я не удержалась от сарказма. — Воспитали инфантильного эгоиста, который в тридцать два года бегает к мамочке жаловаться на злую жену!
Пощёчина прозвучала так неожиданно, что я даже не сразу поняла, что произошло. Щека горела, в ушах звенело, а Ирина Александровна стояла передо мной с искажённым от ярости лицом.
— Не смей оскорблять моего сына! — прошипела она.
Я медленно подняла руку к щеке. Всё. Это была последняя капля.
— Вон, — тихо сказала я.
— Что? — свекровь явно не ожидала такой реакции.
— Вон из моей квартиры. Немедленно.
— Это квартира моего сына тоже!
— Нет, — я достала из ящика документы. — Это моя квартира. Куплена на мои деньги два года назад, оформлена на меня. Павел здесь только прописан. Так что убирайтесь. И ключи оставьте.
Свекровь смотрела на документы так, словно они были ядовитыми змеями.
— Ты… ты специально! Специально квартиру на себя оформила!
— Я оформила её на себя, потому что платила за неё я. Каждый месяц по кредиту плачу я. Ремонт делала на свои деньги. Мебель покупала тоже я. Ваш сын не вложил сюда ни копейки.
— Павлик никогда тебе этого не простит! — свекровь начала пятиться к двери. — Он уйдёт от тебя! Вернётся ко мне!
— Пусть возвращается, — я пожала плечами. — Более того, я ему помогу вещи собрать.
— Ты пожалеешь об этом! Останешься одна, старой девой! Кому ты такая злая и меркантильная нужна?!
Я подошла к входной двери и распахнула её.
— Это мы ещё посмотрим. А пока — до свидания, Ирина Александровна. И ключи не забудьте оставить.
Свекровь выхватила из сумки ключи и швырнула их на пол.
— Ты ещё приползёшь ко мне на коленях! Будешь умолять простить тебя! Но будет поздно!
Она вылетела за дверь, громко топая каблуками по лестнице. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Щека всё ещё горела, в груди было пусто и одновременно легко. Словно огромный камень свалился с плеч.
Телефон зазвонил через пять минут. Павел. Я не стала отвечать. Потом ещё раз. И ещё. Потом начали приходить сообщения.
«Настя, что ты наделала?! Мама в слезах!»
«Как ты могла так с ней разговаривать?!»
«Она же старается для нас!»
«Я еду домой, будем разговаривать!»
Я встала с пола, подошла к зеркалу. На щеке красовался отчётливый след от пощёчины. Достала телефон, сделала фото. На всякий случай. Потом начала собираться на работу.
Павел ворвался в квартиру, когда я уже накладывала макияж, пытаясь скрыть след на щеке.
— Настя! Что за цирк ты устроила?! — он стоял в дверях ванной, красный от злости. — Мама вся в слезах! Говорит, ты её выгнала, оскорбила!
Я спокойно продолжала краситься.
— Твоя мама пришла сюда в половине седьмого утра с ключами, которые ты ей дал без моего ведома. Устроила скандал и ударила меня по лицу. Так что да, я её выгнала.
— Ударила? — Павел явно не ожидал такого поворота. — Не может быть! Мама не способна на такое!
Я показала ему фото на телефоне. Он посмотрел и отвёл глаза.
