— Может, нам стоит сделать тест на отцовство?
Антон отстранился, вперив в жену недоверчивый взгляд:
— Ты это сейчас серьёзно?
Звон разбитого стекла разрезал тишину вечера.
Анастасия замерла, прислушиваясь к происходящему за стеной кухни, где ещё секунду назад слышались приглушённые голоса свекрови и мужа.
«Опять», — пронеслось в голове молодой женщины, когда она поспешила к источнику шума, прижимая к груди годовалую Наташу.
— Ты слепой или прикидываешься? — голос Зинаиды Семёновны, пропитанный ядом, эхом отдавался от кафельных стен. — Неужели не видишь, что она водит тебя за нос?
Анастасия застыла в дверном проёме, наблюдая, как её муж, Антон, с побагровевшим лицом сжимает кулаки, а осколки любимой вазы Зинаиды Семёновны лежат у его ног.
— Мама, прекрати! — В голосе Антона звучала смесь гнева и отчаяния. — Сколько можно? Наташа — моя дочь, и точка!
Зинаида Семёновна презрительно фыркнула:
— Как же, твоя! А почему тогда у неё глаза голубые? У тебя карие, у этой… — она небрежно махнула рукой в сторону Анастасии, — тоже не голубые. Откуда, позволь спросить?
Анастасия почувствовала подступающую тошноту.
«Неужели свекровь и правда считает, что наша дочь…» Она крепче прижала к себе дочку, словно пытаясь защитить её от мерз о сти.
— У моей бабушки были голубые глаза, — тихо произнесла Анастасия, делая шаг в кухню. — Мы же говорили об этом, Зинаида Семёновна.
Свекровь резко повернулась, смерив невестку уничижительным взглядом:
— Ну конечно, как удобно! — Она театрально всплеснула руками. — И ямочки на щеках, видимо, тоже от прабабушки? А может, от соседа сверху?
— Мама! — рявкнул Антон, делая шаг к Зинаиде Семёновне. — Немедленно прекрати!
Анастасия почувствовала, как в глазах начинает щипать.
«Сколько ещё это будет продолжаться?» — мелькнуло в голове, когда она заметила в коридоре встревоженное лицо свёкра.
Анатолий Евгеньевич, привлечённый шумом, неуверенно переминался с ноги на ногу, явно не зная, стоит ли вмешиваться в очередной семейный скандал.
— Зина, может, хватит? — негромко произнёс он, делая робкий шаг в сторону кухни. — Ты же видишь, до чего довела ребят своими фантазиями.
Зинаида Семёновна мгновенно развернулась к мужу:
— Ах, так ты тоже на её стороне? — В её голосе звенела сталь. — Что ж, неудивительно! Всегда был мягкотелым!
Анастасия переводила взгляд с одного участника конфликта на другого, чувствуя, как внутри нарастает паника.
«Почему? Почему она так уверена, что Наташа — не дочь Антона?» Эта мысль, словно заноза, ковыряла сознание.
Внезапно Наташа разразилась громким плачем. Этот звук, казалось, вывел всех из оцепенения.
— Вот видишь, до чего ты довела ребёнка своими истериками! — выпалил Антон, бросаясь к жене и дочери.
Зинаида Семёновна поджала губы.
— Нянчись, нянчись с чужим ребёнком, — процедила она сквозь зубы. — Потом не жалуйся.
Анастасия, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, повернулась к мужу:
— Антон, пожалуйста, давай уйдём в нашу комнату.
