— У нас будет семья, когда мы будем жить отдельно, — ответила Лена. — Когда никто не будет вмешиваться в наши отношения.
— Вмешиваться? — Валентина Сергеевна вскинула брови. — Я вмешиваюсь? Я, которая стирает ваше бельё? Готовлю вам обед? Покупаю продукты? Плачу за коммунальные услуги? Это называется вмешательством?
— Это называется контролем, — сказала Лена тихо, но ясно. — Вы контролируете каждый наш шаг. Что мы едим, когда приходим домой, с кем общаемся. Вы читаете мою переписку, роетесь в моих вещах.
— Я забочусь! — закричала свекровь. — Я беспокоюсь за своего сына! За то, чтобы его не использовали, не обманывали!
— Кто меня использует? — вдруг подал голос Максим. — О чём вы говорите?
Валентина Сергеевна посмотрела на сына тяжёлым взглядом.
— Ты не видишь? Она тебя женила на себе, живёт в моей квартире, ест мою еду, а теперь хочет продать единственное место, где мы могли быть вместе как семья. Ты не понимаешь, что она тебя от меня отрывает?
— Мама, — Максим покачал головой, — это не так.
— Не так? — свекровь подошла к сыну и взяла его за руки. — Максимочка, дорогой мой, ты же видишь, что происходит. Она хочет, чтобы мы больше не встречались. Чтобы ты забыл о своей матери.
Лена смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно ломается. Валентина Сергеевна была мастером манипуляций. Она знала, на какие струны нажимать, чтобы её взрослый сын превратился в маленького мальчика, который боится расстроить маму.
— Хватит, — сказала Лена. — Просто хватит.
Она подошла к столу, взяла документы о продаже дачи и сунула их в сумку.
— Куда ты? — спросил Максим.
— К нотариусу. Подписывать договор. Одна.
— Лена, постой…
— Не смей! — закричала Валентина Сергеевна. — Не смей продавать то, что не только твоё! Ты забыла, кто твоя настоящая семья, Лена!
Лена остановилась у двери и обернулась. Свекровь стояла, крепко держа Максима за руку, и смотрела на неё с торжествующим видом. А Максим… Максим не сопротивлялся. Он позволял матери держать себя, как ребёнка.
— Моя настоящая семья? — переспросила Лена. — Вы знаете, Валентина Сергеевна, я долго думала над этим вопросом. И поняла: настоящая семья — это те, кто поддерживает твои мечты, а не топит их. Кто хочет твоего счастья, а не своего удобства. Кто готов отпустить, чтобы ты выросла.
Она посмотрела на мужа.
— Максим, когда будешь готов стать мужем, а не сыном, — позвони. Я буду жить в нашей новой квартире. Которую куплю на деньги от продажи дачи.
— Лена, не уходи, — попытался остановить её Максим, но голос звучал неуверенно.
— Уходи! — крикнула свекровь. — Уходи отсюда! Нам не нужны такие невестки! Не нужны эгоистки, которые думают только о себе!
Лена улыбнулась — впервые за весь этот разговор.
— Валентина Сергеевна, вы правы. Я думаю о себе. Впервые за три года замужества я думаю о том, чего хочу я. И знаете что? Это прекрасное чувство.
Она вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. За спиной остались крики, упрёки, попытки вернуть её. Но она больше не оборачивалась.
