Лена вздохнула. Началось. Любая попытка улучшить их семейную жизнь натыкалась на эту стену. На обиду, манипуляции, попытки вызвать чувство вины.
— Валентина Сергеевна, мы взрослые люди. Нам нужно своё пространство.
— Своё пространство? — свекровь засмеялась, но смех был злой, колючий. — В двадцать пять лет моего сына устраивало жить со мной. В тридцать устраивало. И вдруг ему понадобилось «своё пространство»? Интересно, откуда такие мысли?
Она смотрела на Лену с откровенной враждебностью. Максим стоял посередине комнаты, растерянно переводя взгляд с жены на мать.
— Мам, это нормально — хотеть свою квартиру. Все наши друзья давно живут отдельно.
— Все ваши друзья? — Валентина Сергеевна наступала на сына, как танк. — А у всех ваших друзей есть родители, которые их кормили, одевали, учили? У всех есть матери, которые отдали им лучшие годы своей жизни? И что, они всех бросили?
Лена не выдержала.
— Никто никого не бросает. Мы будем жить в пятнадцати минутах от вас. Максим будет приезжать каждые выходные.
— Каждые выходные? — свекровь повернулась к ней всем телом. — А сейчас он со мной каждый день. Мы вместе ужинаем, обсуждаем его дела, планируем выходные. Ты хочешь лишить меня сына?
— Я хочу жить с мужем отдельно от его матери! — взорвалась Лена. — Это нормально! Это естественно!
— Естественно? — голос Валентины Сергеевны стал ледяным. — Знаешь, что естественно? Уважать того, кто тебя вырастил. Ценить то, что тебе дают. А не продавать за первые попавшиеся деньги место, где твоя семья была счастлива.
— Моя семья — это я и Максим, — отрезала Лена. — А дача — моё наследство. И я имею право распоряжаться им как хочу.
— Твоя семья? — Валентина Сергеевна подошла ближе. — Максим, скажи этой девочке, кто твоя настоящая семья. Скажи ей, кто тебя родил, кто тебя воспитал, кто был рядом в трудные минуты.
Максим стоял молча, и в его глазах Лена прочитала то, что боялась увидеть больше всего. Сомнение. Растерянность. Он колебался. Сейчас, в эту самую минуту, он выбирал между ней и матерью.
— Максим? — тихо позвала она.
Он посмотрел на неё, потом на мать. И Лена поняла: она проиграла. Ещё до того, как он откроет рот, она знала, что он скажет.
— Лен, может, не стоит торопиться? — начал он виноватым голосом. — Дача… она действительно много для нас значит. Может, найдём другой способ накопить на квартиру?
Это было предательство. Чистое, откровенное предательство. Неделю назад он сам предложил продать дачу. Сам уговаривал её, сам говорил, что так будет лучше для их будущего. А сейчас, под материнским взглядом, он сдался.
— Другой способ? — переспросила Лена. — Какой другой способ, Максим? Копить по десять тысяч в месяц следующие пять лет? Жить в съёмной квартире до сорока? Планировать детей в комнате размером с кладовку?
— Дети? — встряла свекровь. — Какие дети? У вас и семьи-то нормальной нет! Семья — это когда все вместе, когда уважают старших, когда ценят то, что имеют!
