— А придётся! — свекровь поднялась и подошла к ней вплотную. — Потому что я никуда отсюда не уйду. Это дом моего сына, и я имею полное право здесь находиться. А если тебе что-то не нравится — дорога свободна. Найдёт себе нормальную жену, которая родит ему детей и будет уважать его мать!
Марина посмотрела на Антона. Он сидел, уткнувшись взглядом в стол, и молчал. Это молчание было красноречивее любых слов. Он не собирался её защищать. Он никогда её не защищал. В любом конфликте он выбирал нейтралитет, который на деле означал молчаливую поддержку матери.
— Антон, — Марина обратилась к нему, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Скажи хоть что-нибудь. Это же наш дом, наша семья. Неужели ты позволишь так со мной разговаривать?
Он поднял на неё глаза, и в них была такая тоска, такая беспомощность, что Марина поняла — он не просто не будет её защищать. Он сам боится свою мать больше, чем она.
— Марин, ну что ты так остро реагируешь? Мама просто переживает за нас. Она же не со зла…
— Не со зла? — Марина почувствовала, как что-то внутри неё окончательно сломалось. — Она только что назвала меня неполноценной женщиной, предложила тебе меня бросить, и ты говоришь — не со зла?
— Я правду говорю! — вмешалась Галина Петровна. — И нечего тут истерики устраивать. Нормальная жена выслушает советы старших и сделает выводы, а не будет капризничать как ребёнок.
Марина стояла между ними — мужем, который предал её своим молчанием, и свекровью, которая методично разрушала их брак. И вдруг она поняла, что больше не может. Не хочет. Не будет.
— Знаете что? — она говорила тихо, но в её голосе появилась сталь. — Вы правы, Галина Петровна. Дорога действительно свободна. И я ей воспользуюсь.
Она прошла мимо ошарашенной свекрови, мимо поднявшего голову Антона, и направилась в спальню. Из шкафа она достала большую дорожную сумку и начала складывать вещи. Руки больше не дрожали. На душе было удивительно спокойно и ясно.
— Марин, ты что делаешь? — Антон стоял в дверях спальни, растерянный и испуганный.
— Ухожу, — она не оборачиваясь продолжала складывать одежду. — Твоя мама права — если мне что-то не нравится, дорога свободна. Вот я и ухожу.
— Но…, но ты же не серьёзно? Из-за глупой ссоры?
Марина остановилась и повернулась к нему.
— Глупой ссоры? Антон, твоя мать живёт с нами три месяца. Три месяца она указывает мне, как жить, что делать, как дышать. Она контролирует каждый мой шаг, критикует всё, что я делаю. А ты молчишь. Всегда молчишь. Знаешь, что она сегодня сказала, пока тебя не было? Что я должна быть благодарна, что такой никчёмной вообще замуж взяли. Что я бесплодная и бесполезная. И где ты был? А, точно — ты предпочитаешь не вмешиваться.
— Марин, я просто не хочу ссориться с мамой. Она же пожилой человек, у неё больное колено…
— У неё болит не колено, Антон. У неё болит то, что сын вырос и создал свою семью. И она делает всё, чтобы эту семью разрушить. И знаешь что? У неё получается. Потому что ты ей позволяешь.
Из-за спины Антона появилась Галина Петровна.
